Договор! Том 1

Выполню… и что тогда? Перестану быть рабом? В каком смысле? Стану бомжом, как Бозой? Дадут место в дружине? Сделают крестьянином, дадут земельки, да заставят платить налоги? Или же просто зароют в лесочке, как ненужного свидетеля политических интриг или повесят ещё чего на мою шкуру?..

Магистр-бригант намекнул, что я мог бы стать одним из воинов, делать что-то полезное для этого мира, и хотя бы не быть таким беззащитным. И наверное, он бы мог меня выкупить… Но если я буду за ним шпионить и это вскроется, то он вряд ли станет дальше мне помогать.

Вот это выбор…

Даже голова разболелась, а как просто было копать в предвкушении вечерней жратвы…

Ждал возможности что-то изменить. И вот дождался на свою задницу.

Мда. Нужно видимо вернутся к моим тренировкам. Может, чего из этого и получится.

Возвращаюсь в псарню и слышу там подозрительный грохот.

Опять кто-то не закрыл клетку, и какая-то псина хулиганит. Надо срочно изловить её, ведь судя по опыту, первое, что порываются сделать шавки, вырвавшиеся на свободу — это пометить мою лежанку.

Стискиваю зубы, ускоряю шаг, врываюсь, застываю.

Вонючий бомж Бозой вернулся. Ещё более заросший, худой и грязный. Не сдох за зиму, и очень жаль.

Ущерб от него куда страшнее, чем от непослушной собаки.

Он разметал всю утварь, в том числе и ведро с ночными испражнениями, затоптал грязными ногами мою лежанку, и…

Глаз у меня задёргался.

Он вырыл мою заначку! Последние сокровища из неприкосновенного запаса для выживания исчезают в беззубом рте! Он чавкает и давится сухомятиной! Моей сухомятиной!

— Ты чё, сука, творишь?! — ору я на него.

— А чё ты… не делишься? — гаркает бомж, стараясь проглотить сухари одним махом. — Я голодный!

Пустая корзинка выпадает из его рук, крошки просыпаются на землю, Бозой пинает её ногой в угол и довольно потирает живот рукой. Я ору и рычу на него, стискивая побелевшие от злости кулаки, и чудом сдерживаюсь, чтобы не всечь ему.

— Всё тут просрали, демоны, пока Бозоя не было! — рычит в ответ старикан. — Острог врагу сдали! Как теперь жить с чужеядами и шутом тута? Ух, подонки! Нету на вас Всематери! В Пекло вас, сосунков! Всех в Пекло!

Я выбегаю на улицу, продышаться. Меня потряхивает, и я с трудом заставляю себя разжать кулаки. Ярость и злость отступают перед панической атакой, которую я никак не могу сдержать.