Орден Небесного клинка

Различные мелочи вроде платка, часов, компаса, карманного ножа, письменных принадлежностей, запонок и зажимов для галстука лежали ровными рядками, словно войско, выстроившееся в ожидании приказов. Руперт нарушил образцовую структуру, взяв карандаш с блокнотом.

Он уселся рядом с Германом и открыл первую страницу, лицом к дворецкому. Старик несколько раз двинул рукой, словно сам перелистывал страницы или что-то перебирал. Руп всё понял и, следуя его указаниям, отыскал несколько телефонных номеров.

— Позвони… — прохрипел дворецкий.

— Путь приедут.

Руперт нерешительно кивнул и вышел в коридор. Врач поспешил составить старику компанию. Номеров Герман указал шесть; казалось бы, ничего сложного… Но Рупу не доводилось сообщать даже одному человеку, что его родича вскоре не станет.

Свивер вздохнул и спустился к телефонному столику. Садиться он не стал. Первый номер принадлежал нотариусу, сообщить ему о происходящем оказалось несложно. Выслушав Рупа, юрист сказал, что скоро подъедет, и повесил трубку.

Другие пять номеров принадлежали оставшимся братьям и сёстрам Германа. Первая, некая Донна, каким-то образом узнала голос Руперта, а как услышала новость, выронила трубку. Свивер понятия не имел, откуда женщина знала его, он помнил, что к Герману несколько раз приезжали родственники, но никого конкретного в памяти Рупа не осталось. С последующими звонками становилось всё тяжелее и тяжелее. Для начала Свивер представлялся, чтобы унять собственное волнение, но это почти не помогало. Он молчал в трубку, слушая «алло-алло», а после, почти заикаясь, сообщал о случившемся. При последнем звонке он сменил тактику. Оказывается, такую новость гораздо проще было выпалить с места.

— Я всем позвонил, — сообщил Руп, наконец вернувшись в комнату дворецкого.

Герман кивнул и улыбнулся половиной лица. Свивер сел на край постели, и старик протянул ему свою дрожащую морщинистую руку. Руперт обеими ладонями сжал ослабевшую пятерню дворецкого. Врач снова вышел.

— Я помню, как мы с Райаном нашли пчелиное гнездо у астрономической башни, — вдруг вспомнил Руп. — Вы, кажется, что-то пересаживали в оранжерее и мы пришли тогда к вам, чтобы попросить вас тот улей уничтожить. Я ещё спросил, почему пчёлы живут именно так, почему они строят гнездо, где живёт целый рой, а не обычная семья.

Герман мягко улыбнулся.

— Теперь я задаюсь обратным вопросом. Если бы люди жили ульями, всего, что сейчас происходит, не было бы.