Орден Небесного клинка

Пока Уиткер корпел в библиотеке над старой картой, Свивер принёс в малую гостиную второй мольберт, несколько связок различных ложек, клей, пассатижи, краски, одну кисть и картину с богиней земледелия. Когда Руп только задумал эту работу, ему хотелось изобразить на фоне раскидистое поле, ряды каких-нибудь грядок и, может быть, домик с водяной мельницей. Но он совершил ошибку, начав на чересчур малом холсте, ведь даже чайные ложки оказались слишком крупными для проработки мелких деталей.

Поразмыслив немного, Руперт сходил в гараж, где взял ножницы по металлу.

Вернувшись в гостиную, он включил граммофон и, притоптывая ногой под мелодичный блюз, принялся мелко нарезать алюминиевые ложки. Получалось неровно, большую часть кусочков из первых трёх ложек пришлось отбраковать, но вскоре Руп всё же приноровился. Наконец, набрав нужное количество, Руперт расстелил газету и принялся красить удавшиеся обрезки в жёлтый, для кукурузных початков; зелёный, для стеблей с листьями и тёмно-серый, для земли. Он разложил обрезки примерно в той последовательности, в которой хотел их приклеить к картине, и оставил сохнуть.

Руп вымыл руки и подошёл к окну. С деревьев уже начали опадать листья, а трава клонилась к земле. Сад уныло терял свои краски.

«Нужно сказать Мари, чтобы убрала… — Свивер нахмурился. — А где она?».

Он видел её утром, она подала ему с Джеймсом завтрак, а потом и чай, за которым они беседовали, но после… он краем глаза заметил её поднимающейся по лестнице, когда шёл за ножницами.

Руперт отвернулся от окна и, перешагнув скрипучую половицу, направился к кабинету.

Он подкрался к двери и приложил ухо: шелестела бумага, медленно скользили ящики стола. Свивер коснулся дверной ручки, и звуки прекратились.

— Да что же вас всех так и тянет сюда?! — распахнув дверь, рявкнул Руп.

Мари сидела на одном колене рядом с рабочим креслом. Перед ней лежали документы, верхний ящик стола был открыт. Горничная нахмурилась, но взгляд не отводила и не моргала.

— Что ты искала? — Свивер подошёл и схватил её за запястье.

Мари промолчала, лишь сжав кулаки. Глаза у неё были яростными, точно у загнанного в угол зверя. Она одёрнула руку.

— Я так понимаю, ты пришла сюда не ради работы? Не зря Герман вёл себя странно, — процедил Руп. — Жди в гостиной.

Руперт вывел горничную из кабинета и вернулся к столу. Она копалась в самых обычных бумагах: старые накладные, описание товарных позиций, списки закупок… Эти документы не представляли какой-то особой ценности.