Культивация рунного мастера 3

Браслеты слишком хрупкие. Пробудишь родословную и сразу же совершишь естественный прорыв на облачную ступень. Браслеты треснут от флуктуаций эфирной энергии прорыва.

— Хорошо, даже если так. Где я возьму силы? Я уже видел прошлое в Хрониках. После того как ты меня воскресил, мне закрыли доступ к небу. Мне заблокировали родословную, — настойчиво заговорил Джино. Помимо пробуждения родословной его еще кое-что смущало, но он не мог понять что именно, чтобы озвучить это.

Гилберт погладил Джино по голове.

— Сын, в Найтах течет кровь Хранителя Черного неба, которая дарует силу родословной Хранителя Черного неба.

Но сила Черного неба — черный эфир, который они используют, это не сила их родословной.

Джино почесал затылок. То, что он сейчас услышал звучало странно, так как Гилберт говорил две взаимоисключающие вещи.

— Черный эфир, который они используют, это сила родословной Дома Найт, но не их личная, а заемная. Та, которой с ними поделился Хранитель Черного неба. Понимаешь? — принялся объяснять Гилберт, видимо понимая недоумение Джино.

— У меня как и у тебя закрыли доступ к небу, но я все-равно использую черный эфир. Такой же как и они. Как думаешь, почему?

Хм... Джино задумался. Кажется он начал понимать о чем говорил отец.

Хранитель Черного неба смог пробудить родословную, а остальные члены Дома Найт — нет. Под доступом к небу имелось ввиду не использование своей собственной родословной силы, которая спит в крови, а заимствование пробужденной родословной силы основателя Дома.

Вся их напыщенная гордость пробужденной родословною была всего лишь обманом.

— Отец, получается ты смог пробудить собственную родословную силу? — робко спросил Джино.

— Верно. Можно закрыть доступ к небу, но нельзя лишить силы, которая дремлет в каждой клетке твоего тела. С силой родословной можно раскрыть истинный потенциал техники Черного вихря, которой я тебя обучил, — гордо сказал отец. — Подними голову, Джино! Чтобы выжить в Муэрто, сегодня ты тоже пробудишь мощь спящую в тебе.

Джино почувствовал теплоту и заботу в словах Гилберта. Так мог говорить только тот, кто по-настоящему любит своего сына. Но ему не давало покоя дурное предчувствие.

— Как ее пробудить? — с опасением спросил он.

— Все просто... — возникла небольшая пауза. Цепи со звоном лязгнули друг о друга.

Джино вспомнил, что отец только что напал на него. Его дыхание замерло. Он понял для чего это было сделано. Шокирующая догадка зависла в сознании как звенящая пустота.