Граф Рысев

Такова их природа, Мария, — отвернувшись от картины, я посмотрел на неё.

— Зачем вы мне это говорите? — почти прошептала она.

— Ваш тотем - сокол, разящий бескомпромиссный, но всё же иногда позволяющий надеть на себя колпачок, чтобы взлететь с кулака охотника. Рысь невозможно приручить в том смысле, к которому мы привыкли. Её невозможно выдрессировать. Тигров и львов можно, рысь — нет. Вы должны это помнить, потому что за дела воздаётся, и, как знать, возможно, во мне гораздо больше от рыси, чем я сам представляю себе.

Она мне ничего не ответила, и мы прошли к свободным креслам, расставленным возле небольшого столика. На столике стоял чайник, чашки и какие-то печенюшки в вазочке. Да, здесь вам не тут. Хотите нормально поесть в этом доме — готовьте сами. Или же сумейте понравиться кухарке, как это Фыра, например, сделала. Вот кто никогда не голодает, и для кого всегда лакомые кусочки найдутся.

Соколовы же на скудность закусок внимания не обратили.

— Машенька, я знаю, тебе это не слишком по душе, но, побудь хозяйкой, а то мы останемся без чая, — после этого он повернулся к деду. — Вы уж извините, Сергей Ильич, что вот так распорядился.

— Ничего страшного, Юрий Васильевич, — дед махнул рукой. — Я и сам хотел просить Марию поухаживать за нами. Но, у вас, как у законного опекуна гораздо больше прав и возможностей.

Маша посмотрела на чайные принадлежности с плохо скрываемым раздражением, словно они что-то имели против неё. Но возражать не стала. Придвинулась поближе к столу и начала колдовать с чайником, как-то по-особенному заваривая чай. Мы сидели и ждали, когда чай будет разлит по чашкам. При этом все молчали и у меня закрались подозрения, что вся эта суета с чаем была затеяна только по одной причине — они тянут время. Зачем, это был второй вопрос, но, возможно, просто для того, чтобы собраться с мыслями.

Я сделал глоток и поморщился. Не люблю чай. После него всегда оскомина во рту остаётся и хочется воды, что странно, ведь чай всё-таки пьют, а не грызут.

— Юрий Васильевич, теперь-то ты расскажешь, зачем такой крюк сделал, в нашу усадьбу свернув? — спросил дед, которому, похоже, так же как и мне, надоело ждать, когда же Соколов соберётся, наконец, с мыслями.

— Да, конечно, — барон поставил чашку на стол.