Граф Рысев

Возле туши суетился барон Соколов. Он весьма ловко снял перья вместе с кожей не выщипывая. При этом умудрился не повредить ни пёрышка. Надо же, я тоже не люблю щипать дичь. Особенно боровую. Предпочитаю вот так от перьев тушку избавлять.

— Что он делает? — спросил я тихо Тихона, так, чтобы ни барон, ни стоящая возле него с задумчивым видом Маша ничего не услышали.

— Предложил помочь, — Тихон задумался, также тихо добавив. — Молодость вспомнить, да навыки освежить. Нам-то этот экземпляр без надобности. Трофейные части в галерее славы его сиятельства выставлены.

Клыки, правда, я выдрал уже, чтобы в витрину добавить, с табличкой, что именно граф Евгений добыл эту особь. Туда же можно и макр поставить. Клан-то Рысевых, поди, не нищий, последнее продавать не требуется. А так, будет всегда под рукой, в случае чего. Собственно, госпожа баронесса шла к вам, Евгений Фёдорович, чтобы позволение на это спросить, но вон как получилось.

Мы подошли к конюшне, неподалёку от которой расположился гараж. Инструменты, детали машин, колёса — всё это не давало усомниться, что это именно что гараж.

— Тихон, а почему я пошёл искать вдохновение в меланхолии подальше от боевой девицы Марии не на машине? — спросил я, прикрывая дверь гаража и направляясь уже непосредственно к конюшне.

— Дык его сиятельство, не позволил. Дюже вы поссорились. Он тогда крикнул в сердцах, чтобы вы прекратили его позорить хотя бы перед гостями, иначе хрен вам без масла, а не перстень родовой. Вы тогда словам главы рода не вняли и заявили, что встретите покровительницу нашу, и она вас с дедом-то рассудит.

— Тихон остановился, и его голос задрожал, когда денщик вспомнил убитую рысь. Но долго скорбеть он не посмел, а встрепенулся и подошёл к стойлу. — Ну вот она красавица, — он открыл дверь стойла и посмотрел на меня. — И как будем молочко добывать? Я, конечно, попробовать могу, много доярок на своём веку перещу... видел. Как доить коров, примерно знаю. Кобыла же не сильно от коровы в этом плане отличается?

— Да не сильно, собственно, она от той же доярки в этом плане мало чем отличается, разве что статью, — задумчиво проговорил я, и тут перед глазами резко поплыло, и я вынужден был ухватиться за столб, чтобы на ногах удержаться.

Пожилая женщина, меньше всего похожая на какую-нибудь графиню, пристраивала корову в станок. Заметив его, улыбнулась и поманила к себе.

— Баб Тань, а зачем ты её привязываешь? — звонкий детский голос заставил женщину ещё раз улыбнуться.

— Так с характером она.