Граф Рысев

— А вот этого, то ли где-то видел... нет, не помню. Скорее всего, где-то в городе встречал. Вот и запомнил. Морда-то у него запоминающаяся.

Я присмотрелся. Что есть, то есть. Лицо щёголя отличалось красотой и породистостью. Такие, как он, женщинам нравятся.

— Может, дед его знает? Все-таки явно из аристократии этот тип, — проговорил я, глядя на красивое, но уже отмеченное пороками лицо чуть ли не с ненавистью. В этот момент мне было даже всё равно, кто меня по голове стукнул, потому что я был уверен, что именно эта плесень убила рысь.

— Ну дык в столовую ступайте, ваше сиятельство, — Тихон почесал затылок. — А мне картинки те отдайте, я сам у егерей поспрашиваю, может, кто-то узнает этих татей. По их-то мордам разбойным сразу видно, что никакого отношения к перстням и магии они не имеют.

Я отдал своему денщику портреты и потащился в столовую. По дороге сунул руку в брючный карман и ощупывал флакон с зельем, которое решил взять с собой. А то, вдруг голова резко заболит, буду мучиться, пока кто-нибудь не догадается мне вот этот флакон принести, который на ощупь, как правильный восьмигранник определяется.

Наша жизнь же вся без исключения подчиняется закону Мёрфи: уж если какая-нибудь херня может случиться, она обязательно случится. Так что, я почти уверен, что, приди я к столу без обезболивающего, то точно корчился бы, чуть сознание не теряя. А так, может, и пронесёт.

Дед уже сидел за столом, но к ужину ещё не приступил. Он читал какое-то письмо, периодически хмурясь.

— Я слышал, ты говорил с егерями, — наконец, дед отложил лист и поднял на меня глаза.

— Да, было дело. Самый старый из них — Иван, рассказал мне удивительную историю про то, как ты много лет назад рукоприкладством занимался. — Оглядев стол, я понял, что голоден. Поэтому сразу же принялся накладывать себе еду, не переставая говорить. — Только я не пойму, если тебе почти всё известно, то зачем жандармы?

— Женя, в прошлый раз нам с отцом столько нервов попортили, а ведь там всё было очевидно. В этот раз нет никаких доказательств.

Так что мы и вовсе можем проиграть, если дело до суда дойдёт. И не сможем оправдать свою правоту, если сами попробуем взыскать ущерб. Так что жандармы очень даже нужны. Они сейчас доказательства вины ищут.

— Мне сон приснился, — я дождался, пока он наговорится, прежде чем самому начать. — Я видел тех, кто на меня напал. Не всех, а четверых. — Дед с интересом смотрел на меня. — Я их нарисовал. — Протянув ему два рисунка, приступил к ужину.