Песнь о Гачае ибн Максуд

Но оружие и коня Гачай добыл себе сам в первом же бою, потому род дал ему хорошего молодого верблюда, а мать со слезами на глазах одела на сына взрослую куфию с черными жгутами наверху.

А со взрослыми дарами пришли и взрослые обязанности. Мальчик, которого не было видно из-за шеи лошади, теперь охранял стада вместе с дядями и братьями. Он учился стрелять из лука на полном скаку, разрубать саблей колышки, воткнутые в землю, и сражаться с пустынными тварями.

Максуд уже было решил, что Гачай займет место умершего дяди.

Но звезды направили мальчика на иной путь.

13 лет

Гачай хлестнул лошадь, торопясь обогнуть холм. Он хотел увидеть знаменитый город Баят, спрятанный в широкой ложбине. Сюда стекались все караваны, заглядывали все кочевые племена, сходились верующие. Именно в Баяте стоял храм всех богов. Дядя говорил, что там есть и изваяние Муртухима, только не маленькое и деревянное, как в роду Сахм, а большое и каменное, с самоцветами вместо глаз. Вот бы поглядеть на такое!

Каждые три года род Сахм проходил мимо Баят, но Гачай еще ни разу не бывал в самом городе.

Отец всегда ставил шатры в нескольких дневных переходах от Баята, оставлял хозяйство под присмотром второго дяди, а сам со старшими братьями Гачая уезжал в город, отобрав лучших верблюдов, коней и овец. Возвращался через десяток дней довольный и привозил подарки всей семье: дорогие ткани, украшения, специи, оружие.

Но в этот раз он взял с собой Гачая, а еще прихватил малыша Мунифа, хотя тот едва-едва успел шагнуть к первому порогу.

Сам-то Гачай уже прошел половину пути к порогу. Ради третьего шага он убил колючую пятирогую змею, а ведь даже те, кто стоял на первом пороге, опасались ее. Эта альваше плевалась ядом, ее колючки пробивали даже овечью шкуру, и не каждый воин сумеет отрубить все пять рогов, не отравившись. После потери рогов змея слепла, и убить ее было несложно.

– Почему ты взял Мунифа? – спросил Гачай напрямую. – Он мал и нерасторопен. Вдруг в Баяте подумают, что все люди рода Сахм такие?

Максуд неожиданно рассмеялся.

– Это правда, что Муниф того же племени, что и мы. Но, клянусь Муртухимом, он не из рода Сахм, так что он не принесет нам никакого урона.

– Не из Сахм?

Гачай задумался. Муниф был в их роду всегда. И хотя он родился всего лишь на год позже Гачая, и были дети помладше, но Мунифа все называли малышом, даже после обретения им взрослого имени. Наверное, потому что Муниф был светлокожим, точно младенец, неуклюжим и боязливым.