Песнь о Гачае ибн Максуд

Диковинная посуда, вазы из тончайшего стекла, ткани с пестрыми узорами, украшения, изваяния богов, выкрашенные яркими красками, ароматные масла, сладкие дыни, необычные фрукты.

От шума, впечатлений и красок Гачаю стало совсем дурно, и он с облегчением услыхал, что отец закончил покупки и хочет попрощаться с братом Сабуром и Мунифом перед отъездом.

Малыш Муниф встретил Гачая в новом наряде, на его голове вместо простенькой куфии был лихо закручен темно-зеленый тюрбан, чья ткань стоила не меньше двух-трех верблюдов.

Но мальчик не выглядел счастливым. Едва увидев Максуда и Гачая, он кинулся к ним и прошептал:

– Оте… дядя Максуд, заберите меня обратно в пустыню. Я не хочу тут оставаться.

– Что ты такое говоришь, Муниф? Это дом твоих родителей, и ты должен жить с ними, заботиться о матери, перенимать дело отца.

Следом вышел дядя Сабур:

– Муниф, покажи Гачаю лошадь, которую я тебе подарил. Нам с дядей Максудом надо побеседовать.

По мнению Гачая, лошадь была так себе. Слишком высокая, слишком тонконогая.

Такая долго в пустыне не протянет. Не то, что конь самого Гачая, тот был вынослив и жилист, держал дорогу наравне с верблюдами, только поить надо каждый день.

А малыш Муниф всё это время жаловался.

– Эта женщина…

– Твоя мать, – с упреком поправил его Гачай.

– Да, она всем недовольна. Говорит, что я не так хожу, не так смотрю, не так ем. Взял лепешку – плохо, нельзя лепешку прежде бульона есть. Не взял лепешку – плохо, так на меня мяса не хватит. Одеваюсь не так. Говорю неласково.

Грамоты не ведаю. Каждый день попрекает дурным воспитанием.

– Она твоя мать. Ты должен терпеть. Привыкнешь, да и она к тебе привыкнет. Потом станет легче. Какие бы ни были родители, ты должен их слушать! Должен стать лучшим сыном!

Муниф повесил голову:

– Знаю. От… дядя Максуд так всегда и говорил. Но они тоже не видят во мне сына!

– Если бы это было так, мать бы тебя не попрекала. Чужого воспитывать не станут и простят ему оплошности.

– А еще тут душно. Ни разу не подул ветерок.

Всё время воняет горячим маслом, благовониями и верблюжьим навозом.

Гачай рассмеялся и щелкнул малыша Мунифа по носу.

– Хватит дуться! Ты мужчина и должен вести себя по-мужски. Это твое испытание! Уверен, через три года ты будешь ничуть не хуже этих горожан!

Прибежал черный раб и сказал, что господин зовет Мунифа и Гачая обратно в дом. Юноши поспешили к отцам.

Максуд задумчиво поглаживал бороду. Чай перед ним уже совсем остыл.

– Отец? – позвал его Гачай.