Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

Придворные порой даже сравнивали приходящего в одно и то же время Велерена с призраком, какие бывают в старых замках, где свершилось страшное злодеяние, и появляются точно в отведённый час. В Чёрном замке, как ни странно, призраков не водилось. Патриарх выглядел спокойным, его упитанное лицо выражало умиротворённость, даже некоторую наглость. Это выражение сменилось непониманием, когда Дэйн преградил патриарху путь, закрыв дверь собственным телом.

– Как это следует понимать, сир командующий?

Велерен выглядел как человек, запнувшийся о не пойми откуда взявшийся камень на тропинке, по которой он ходил тысячу раз.

Наверное, патриарх принимал свои ежедневные визиты к королю как нечто настолько само собой разумеющееся, что удивился бы меньше, если б его укусил собственный башмак. Он попробовал было потянуться к ручке двери, но Дэйн закрыл собой и её, сохраняя непроницаемое выражение лица.

– Придворный лекарь сказал, что королю требуется покой. Велено никого не пускать.

– Но ведь вечерняя исповедь – это королевская воля, – изумился Велерен.

– Его величество лично попросил, чтобы я проводил её каждый вечер, без исключений.

– Я не пущу в королевские покои никого, кроме лекаря Малиса, покуда его величество сам не поднимется с кровати. И если здесь не будет меня лично, то гвардейцы тоже не впустят ни вас, ни кого-либо ещё. Это мой приказ как командующего гвардией.

– Но уважаемый командующий гвардией вероятно помнит, что патриарх Церкви Троих так же вхож в Тронный круг. И, разумеется, имеет никак не меньше прав, чем командующий гвардией, – Велерен особенно слащаво улыбался на словах «командующий гвардией», так что они звучали издевательски.

– К тому же, вдруг короля решит посетить супруга или дочь? Их вы тоже не намерены впустить?

– Если на то будет воля его величества, – парировал Дэйн.

– Перечить королеве или принцессе – это государственная измена, – с напором ответил патриарх. – Если не боитесь темницы, то побойтесь гнева богов, чьей дланью всегда был и будет его величество!

– Неужели патриарх решил вспомнить о богах? – прищурившись, ответил Дэйн.

– Где же были ваши боги, когда их «длань» медленно превращалась в иссохшую культю? Когда разум короля туманился, а сам он переставал узнавать жену и дочь. Где были вы?

– Вы забываетесь, Кавигер! – от возмущения к лицу Велерена прилила кровь. – Я проводил с его величеством каждый вечер!

– И, также как и ваши боги, безмолвно глядели, как ему становится всё хуже.