Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

Эльфы вряд ли станут брать пленных. И нет вечера тягостнее, чем вечер перед битвой… Тебе-то он тоже пить запретил? Или не откажешься пропустить кружечку? Я тебя с капитаном Айденом познакомлю. Представляешь, говорили, будто он девичья мечта, а на деле лицо будто медведь обглодал, живого места нет от шрамов. Как взглянешь – мороз по коже…

Драм подумал, что немного вина помогут освежиться после утомительного дня, и не стал возражать, но только он поднялся с места, как в холл ворвался один из солдат.

– Лорд Раурлинг! – кричал он.

– Лорд Раурлинг! Там это… Как его… Эльфа изловили!

– Как? Лазутчик? – воскликнул тот.

– Крепость неприступна, – с сомнением в голосе сказал лорд Кавигер.

– Их было трое, верхом. Караульные приметили. Двое вооружены, а этот – нет. Выехал вперёд…

– Дьявол! Хоть сейчас не проворонили… Он что-то говорил?

– Говорил, да только не разобрать ничего. Где-то вроде по-нашему, но коряво, а в где-то совсем не по-нашему. Слово одно повторяет часто… Как бишь его… «Местерайд»… «Менестерайд»… Что-то такое.

– Переговоры, – раздался голос Драма, на него устремились удивлённые взгляды. – Menesteraid означает переговоры. Они прислали переговорщика.

– Едва говорящего по-нашему? – с сомнением спросил сир Глен Ашербах. – После того, что эти твари сделали с нашим послом, его следовало бы отправить обратно по частям.

– А много ли из вас знают эльфийский? – парировал Драм. – Они, как и мы, пришли сюда воевать. И взяли с собой воинов, а не учёных-языковедов.

Возразить на это никто не смог.

– Кто-то должен будет разъяснять нам, что он говорит, – проговорил лорд Раурлинг. – Вряд ли мы сумеем понять его ломаный энгатский в должной мере. Справишься, Драм?

– Полагаю, да.

– А не лучше ли найти кого-то среди маркитантов? – осторожно предложил сир Торрен Гвил. – Или того наёмника, капитана Айдена?

– Капитан Айден не говорит по-эльфийски, – отрезал лорд Раурлинг и сурово посмотрел на рыцаря, отчего тот замолчал.

По крыше забарабанил крупный дождь. Драм стиснул зубы.

Ему всё ещё не доверяют. Что ж, это шанс доказать всем, что они заблуждаются. Лорд Раурлинг велел привести посланника и, когда дверь снова открылась, в сопровождении двоих караульных в зал вошёл эльф.

Он являл собой, наверное, самые распространённые представления о своём народе: изящная одежда синего и зелёного цветов с золочёными пряжками, запонками и пуговицами, длинные светлые волосы, а в волосах золотистая тиара. Лицо выражало спокойствие и некую надменность.