Пепел перемен, Том 3: Песнь войны

– Эрниваль, – судорожно выдохнула Рия. – Ты только держись… Ожоги не такие сильные. Ткань плотная, тело не обожгло…

Через полчаса в шатёр вошёл лорд Джеррод Раурлинг. Его доспех покрывала кровь и грязь, а от алой накидки остались лишь клочки ткани. Оглядев всех, он объявил о победе войск Энгаты, вот только радости в его глазах не было, как её не было и в ответном взгляде Гальна.

После этого раненые вновь стали прибывать – с поля боя начали выносить тех, кому не посчастливилось иметь собственного оруженосца, но кому повезло не оказаться затоптанным конскими копытами и не истечь кровью.

Теперь раненых после шатра Гальна уносили в просторный холл замка, переделанный под госпиталь. Когда хирург смог, наконец, выпустить из рук инструменты, Рия отправилась туда, где и пробыла там до глубокой ночи, помогая белым сёстрам.

Она меняла повязки, проверяла швы и выносила горшки. Простолюдины, рыцари, сыновья лордов в рваных накидках своих домов – здесь все они лежали рядом и были равны в своём несчастье.

Иногда, когда девушка проходила мимо, кто-то хватал её за рукав платья и, едва шевеля губами, умолял передать последние слова родным.

Рия слышала десятки имён, и в горле стоял ком от осознания, что она не в силах успеть к каждому. Вот в очередной раз её схватила чья-то рука. Немолодой лысый мужчина, чья грудь была перевязана влажными от крови бинтами. Его голос звучал смесью хрипа и бульканья, а лицо выражало страдания.

– Сестра… Я Ашербах, Глен Ашербах… Мой отец… – он зашёлся в страшном кашле, хватал ртом воздух, испуская жуткий хрип.

– Отец… Он кастелян… В Чёрном замке… Скажите ему… И брату… Сестре… Я люблю их… Я…

Рия засуетилась, принялась готовить бинты, но вдруг на плечо легла рука Эббена Гальна. Лицо его было серьёзным и печальным.

– Три стрелы в грудь, – покачал головой хирург. – Лёгкие залило кровью. Моё искусство здесь бессильно, увы.

В глазах Рии застыли слёзы, но она не смела проронить ни одной.

– Неужели… Неужели ничего нельзя сделать?

– Мы не боги и не можем спасти всех, – вздохнул хирург.

– Но тех, кого можем, мы спасти обязаны. Эта битва унесла немало жизней, но куда меньше, чем могла бы.

Глен Ашербах перестал хрипеть и обмяк. Гальн распорядился унести тело и вновь обратился к Рие:

– Ты сегодня сделала немало и заслужила отдыха, как никто другой. Обойди раненых напоследок, смени повязки, если нужно, и ступай к себе.

Но девушка, вопреки словам Гальна, провела в госпитале ещё не меньше часа.