Вставай и иди

Голос не политика, но полководца.

К каждому взводу и отделению подошли императорские гвардейцы с деревянными ларцами в руках. В них были ленты наград и гребни для повышенных офицеров, которые заменялись на шлемах.

- Отдельно хочу отметить, в недавнем столкновении выявлены несколько новых героев империи! Прошу проследовать на сцену:

- Каберий Аркан – тысячник шестой сотни первого полка южного легиона!

- Алекс Бьерн – капитан второй роты пограничного гарнизона!

- И наконец, Волемил Мортах-Квадр – лейтенант третьего отделения первой сотни первого полка южного легиона!

Над площадью трижды прогремел радостный клич южного легиона:

- Вида! Вида! Видаааа!

- Эти выдающиеся воины и командиры получают внеочередные звания.

И знак отличия “Алый Щит”!

И снова крик толпы. Лица солдат сияют, императорский двор доволен, империя, построенная предками, процветает как никогда.

Вечером того же дня солдаты отмечали праздник воителя за стенами города. Ви́на лились рекой, до самого утра не гасли взводные костры, над ними крутились на вертелах целые быки и поросята.

Императорская казна не поскупилась, чтобы отблагодарить своих защитников.

- Ты чего задумчивый такой, Тидор? – к сержанту, сидящему чуть в отдалении от своих, подошёл свежеиспечённый лейтенант.

- Да я, как всегда, не привычен к неформальным посиделкам. А ты то, чего здесь? Разве офицеры не в городе празднуют?

- Насмешил. Полдня офицер, лучше я здесь со своими. Ты как, не расстроился, что не повысили?

- С чего бы мне расстраиваться? Своё я всегда успею поймать.

Думаю, к тридцати пойти в учебку. Хочу в конницу, но в седле пока держусь, мягко говоря, чуть лучше пятилетнего тканирца, так что скорее разведка.

- Вот тут ты не прав, тебя с пелёнок любой деревенский тканирец обскачет! – залился пьяным смехом Бимонир.

Тидор тоже рассмеялся, вспоминая, как он только лет в пятнадцать впервые сел на лошадь. История про синяки и отбитую задницу, которую он рассказывал, только если очень уж пьян, но смех слушающих пробирает до судорог.

- Вол значит был там на награждении? – чуть позже спросил сержант.

- Да был, я его видел из далека, около здания совета. Жив, здоров, немного хромает, но в броне капитана.

- Это хорошо.

- И не говори, гибель командира - это позор сотни. И на нас бы всех легло его клеймо. Жаль конечно, что Мортах переводится куда-то из легиона. Звание капитана в пехоте не в ходу.

- А мы когда назад?

- Три дня здесь. Минус сегодняшний.