Вставай и иди

И вот, словно сеятель - зёрна, ночь разбросала по небу тысячи ярких точек, что складывались в причудливые узоры созвездий.

Если бы Волемил не стал военным, то он стал бы звездочётом. От чего-то он очень любил созерцать звёздное небо. Лёгкое завывание ветра, вой волков где-то далеко в редком лесу. Спокойствие.

Дверь на балкон скрипнула. Перила и воин осветились неярким светом свечи. Но та тут же погасла.

- Сидишь?

- Сижу.

- …

- Да заходи.

- Виски будешь? – предложил отец, не глядя на сына.

- Это не та бутылка, что мы с Лунаром выдули, а потом наполнили крашенным компотом?

- Неа, ту я подарил барону одному.

- Обиделся? – улыбнулся Вол.

- Хвалил, но ещё брать отказался, сказал, что завязывает, - хохотнул старик.

- Ещё бы, - усмехнулся сын.

Старик поставил бутылку на обветшалый столик и, как и сын облокотился на перила. Они молча смотрели на город под звёздами. Снизу по реке проплывало огромное бревно, судя по виду достаточно полежавшее в воде.

- Брата проведал?

- Проведал.

- Как он там? Не жаловался?

- Жаловался, конечно. На голову срут, памятник крушат. Я сторожу золотую дал, на то, чтобы он отремонтировал как полагается, да поймал вандалов. На что он ко мне утром список с адресами принёс.

- А ты что?

- Отдал страже с наводкой. Ну и на водку дал, соответственно, - пожал плечами сын.

- Правильно, - кивнул отец.

- Как мать?

- Нормально, склеп вот отреставрировал. Лавку поставил. Езжу иногда, далеко правда. И родственники её меня недолюбливают. Ну то ладно.

В ночной тишине разжался тихий звон бокалов и плескание наливаемого напитка. Тут же послышались звуки отвращения.

- Тьфу, бать, он скис что ли? – сын выплюнул выпитое фонтаном.

- Сам ты скис, дурень! Это виски! А не компот… - последняя фраза произнеслась с сомнением.

Старик поднёс бутылку к носу, после чего сплюнул в сторону и поморщился.

- Да етить его за ногу, тролльим хером! – грязно выругался дед, швырнув бутылку куда-то в реку.

- Так значит…

Старик держал в руке стакан и смотрел на сына, тот смотрел на него.

Жуткий хохот разразился над особняком и не прекращался минут пять, напрочь разбудив всю прислугу и даже садовника в домике на заднем дворе. Он ещё долго не мог уснуть. В углу его пристройки почему-то лежал выкорчёванный пень причудливой формы.

Волки в лесу жалобно заскулили, бегом удаляясь подальше от страшных звуков. А звёзды на небе стали светиться чуть ярче.