Мёд и сталь. Наследница.

Для лучшего выступления ему не хватало нормального вокалиста, на что Таль предложил:

- Иди к нему и спой, - высказал свое мнение друг, - ты же пела в академии. Я помню, как ты выступала, а мы тебе аккомпанировали, кто на чем мог, даже светлых магов и то, задевал твой голос, Саши, иди, - но я не хотела светиться, поэтому отказала другу.

- Нет, не хочу лишний раз привлекать внимание. Тем более я уже давно не пела. Слушателей нет, как и времени. Вот и забросила.

- Жаль, - огорчился он, но тут его глаза снова полыхнули заговорщеским огнем, - но на нашей с Сальфирией свадьбе ты обязательно споешь, - и я не смогла устоять и согласилась.

Мы с Тальниром еще долго сидели и беседовали, выпили не одну бутылку эльфийского вина, которое он с собой принес, обсудили и вспомнили множество историй, но долго без сна я просто не смогу. Мне необходим был отдых, иначе Талю пришлось бы меня тащить на себе. Поэтому я подвела тему разговора к концу и решила откланяться:

- Мне уже пора. Все-таки спать лучше днем, чем вообще не спать.

Рада была тебя увидеть через столько лет.

- И я тебя, Аши, - улыбаясь, ответил друг. Когда я уже подошла к двери трактира услышала его слова: - Не забудь, с тебя подарок причитается на свадьбу.

- Не забуду, - ответила я, зная, что эльф услышит, и вышла на улицу.

Светало. Поэтому своим обычным ночным способом перемещения добраться у меня не получиться. Придется идти пешком. Идя по улице, обращаешь внимание на каждую мелочь, ведь днем, пусть я и не боюсь солнца, все равно уязвима.

Я не могу воспользоваться силой так, как могу это сделать свободно и легко ночью, поэтому сейчас я и обращаю внимание на каждый шорох.

Уже подходя к кварталу Серых Мышей, не заметила летящего на меня человека, точнее ребенка. Столкнувшись со мной, он на некоторое время потерял ориентир в пространстве, и как только в глазах все восстановилось, хотел побежать дальше, но был схвачен мною за воротник рваной рубашки. Так что далеко, не важно от кого бежал, все равно не уйдет.

Но он, попытавшись выбраться из моих цепких пальцев и поняв, что у него ничего не получиться взмолил:

- Госпожа отпустите! - Простонал сквозь слезы ребенок. По его побитому и потрепанному виду было видно, что ему действительно что-то угрожает и это не наказание за воровство, а что-то гораздо серьезнее. Ведь воришка не пробежит босиком по каменной мостовой, разбивая в кровь ноги только из-за куска хлеба. Здесь что-то другое.