Облик Воина

Шлем повис над головой Тогона на гибкой стальной ножке.

– Последний вопрос, – проговорил страж, до того момента хранивший молчание. – Привёл ли ты в порядок свои дела? Нет ли вещей, судьбой которых ты хотел бы распорядиться?

– Нет.

– Нет ли обязательств, не исполненных тобой?

– Нет.

– Нет ли у тебя желания продиктовать последние слова прощания близким? Они будут тщательно записаны и вручены им в самое ближайшее время.

– Да, есть.

Перед лицом Тогона появился блестящий шар записывающего устройства.

– Слова для моих родителей, Хайсана Хайбо-цу-Ви и Линары Сако-цу-Ви из посёлка Шагла… Я был не самым лучшим сыном.

– Это всё? – спросил Страж, когда Тогон сделал долгую паузу после этих слов.

– Нет, не всё. У меня ещё есть слова для Тонари Кэно-са-Моу из посёлка Шагла. Я… Я всегда буду помнить тебя. Прощай. Если сможешь, забудь меня… Я готов! – оборвал он сам себя.

Колпак лёг на голову Тогона, закрыв весь окружающий мир. Напоследок мелькнуло бледное, но решительное лицо Тикэя, затем под колпаком вспыхнул режущий глаза лиловый свет, страшно заломило в висках… Больше Тогон не помнил ничего.

Через какое-то время он открыл глаза, и взгляд его упёрся в белый потолок. Тогон лежал на спине на чём-то мягком и тёплом, глубоко проваливаясь в него. Приподнявшись на локте, Тогон обнаружил, что он совершенно раздет и прикрыт лёгким одеялом из серой шерсти.

– Прямо как в больнице, – подумал вслух Тогон, вспомнив детство. Когда-то давно он уже лежал в такой же маленькой уютной комнатке на мягкой удобной постели.

Тогон сел на своем ложе и принялся ощупывать голову. Как ни странно, она была на своём законном месте, и никаких дыр в ней не наблюдалось. Больше того, никаких следов той боли, на секунду нахлынувшей во время принятия Облика, тоже не было. Легкая муть в мозгах была не сильнее, чем поутру в те дни, когда ему случалось проспать дольше обычного.

Пожав плечами. Тогон осмотрелся по сторонам и ещё раз убедился, что находится в обычной больничной палате. Единственным необычным предметом были большие настенные часы, висевшие там, где обычно помещали какую-нибудь успокоительную картину. Судя по часам, сейчас было раннее утро. Под часами висело зеркало, и в нём отражался какой-то голый и взъерошенный юнец. Внешне он ничем не отличался от нормального улара.