Облик Воина

– А мамашу твою предполагаемую куда задевали?

Вместо ответа Хэйда подняла руку и пошевелила указательным пальцем, точно нажимая на гашетку огнестрела.

– Хорошего же ты мнения о нас… Нет. Глупости всё это. Если бы так, тебя тоже бы – ножом по горлу и в костёр.

– А откуда же я тогда взялась? К тому же я не слепая, и зеркало у меня есть. Что, не заметно, что я не уларка?

Тогон успокаивающе провел ладонью по её руке:

– Ну не уларка, и что с того? Хочешь, расскажу, как скорее всего с тобой было? Похоже, в тебе действительно есть кровь чужих.

Скорее всего, твою мать изнасиловали, а он не смогла вовремя избавиться от плода. Такие случаи бывали.

– Не сходится! – язвительно отозвалась Хэйда. – Тогда бы нашли новорожденного ребёнка. Да и ссадины с ожогами откуда?

Тогон промолчал, продолжая гладить её руку.

– Нет, всё равно со мной что-то не так, – продолжала рассуждать Хэйда. – И ты уж прости, Тогон, но без вас явно не обошлось. Я в своё время пыталась искать свою родню – фамилию-то я знаю…

– Откуда? – удивился Тогон.

– Когда меня нашли, к одежде была приколота записка, а на ней написано: «Хэйда Халти-аш-Риан, сирота». Так вот, я искала по фамилии. Действительно, в городе Тойлано, на побережье, живёт несколько семей с таким корнем. Нашлись даже Халти-аш-Риан. Вот только у них уже лет четыреста никто не бывал на западе. За свою меня не признали: фамильное древо у них заполнено, исчезнувших родственников и побочных детей никогда не было.

– Так что же, получается, что ты им никто?

– Я не договорила о самом интересном.

Они, приморские Халти-аш-Риан, знают о судьбе всех своих родичей до двадцать второго колена. Очень древний род, ведущий свои хроники. И вот в этих самых хрониках значится некий Сенлэй Халти-аш-Риан, который тридцать пять лет назад попал под Жребий и стал Воином. Вот о нём никто ничего не знает. Вполне может оказаться, что он – мой отец… – Хэйда вздохнула.

– Ну и что?

– Что… Впрочем, ты прав, хуже мне от этого уже не будет – некуда… Знаешь, а я сразу догадалась, что с тобой что-то не так.

Ещё когда ты вошёл. Вид у тебя был какой-то… пришибленный, что ли… Словно ты всего на свете опасаешься. А на самом деле, чего ты боишься? Или у вас, Воинов, страх, – Хэйда постригла пальцами воздух, – удаляют? А, Тогон?

– Если бы так… Нет. Не могу говорить за всех, но я много чего боюсь. Например, боюсь, что люди вокруг меня узнают, кто я такой. Сдерживаюсь каждую секунду.

– А там, на войне?

– Тоже. Только причина другая.