Облик Воина

– Мне сейчас трезвой быть нельзя.

Переведя дух после второй порции (прошла она значительно легче первой), она привалилась спиной к стене и провела рукой по лицу:

– Как в голову-то бьёт, однако! Я уже вся красная?

– Есть немного, – согласился Тогон.

– Ну и хорошо… Ты думаешь, почему я напиться хочу? Потому что не тебе одному есть, что рассказать, а мне на трезвую голову стыдно. Знаешь, почему я под бойкотом?

Она требовательно глянула на Тогона. Лицо Хэйды действительно разгоралось уже закатным заревом.

– Нет… Ты собираешься рассказать? А не боишься?

– А ты про свои убийства рассказывать не боялся? Мне сейчас уже всё едино… Ты вообще помнишь, за что даётся годичный бойкот?

– Тяжкое намеренное оскорбление, кража дорогой для человека вещи, злоумышленный обман доверия, – моментально процитировал Тогон.

– Это все знают.

Пламя, разгоревшееся в желудке, мало-помалу расползалось по всему телу. Кровать под Тогоном медленно качнулась вперёд, назад и завертелась в медленном танце. Голова стала какой-то чужой и тяжёлой.

Чтобы она не отвалилась, Тогон подтянул подушку к высокой спинке кровати и опёрся на неё затылком.

– Вот-вот, – согласилась Хэйда. – Вот это всё ко мне. Когда я вернулась из Конрики, я стала искать себе занятие, чтобы не побираться у общины. Местный глава, старый Химрэн, взял меня к себе, помогать в работе совета…

Голова кружилась всё сильнее, и голос Хэйды звучал уже словно издалека:

– … Сама уже не помню, почему я решила, будто он знает, кто мои родители. Изводила его целыми днями, умоляла, упрашивала сказать.

Поначалу он вежливо отвечал, потом начал сердиться. Наконец вообще решил выгнать меня. Я разозлилась, пришла к нему домой, наорала, а потом вообще взяла, дура, и разбила его статуэтку. «Лунное Небо», работы Санката. И ведь знала же, что у него больное сердце… У него был приступ. Я сразу же кинулась отхаживать, вспомнила всё, чему учили, да уже поздно было. Через пару дней он умер. В себя он так и не пришёл, а значит, что меня не простил. Явились стражи, дознались, что к чему, и – вот… Мы же сейчас в его доме. В этой вот комнате он и умер. Семья не захотела тут оставаться, а мне это – дополнительное наказание. Поэтому я тут и не живу…

Глаза закрылись сами собой, и Тогон провалился в тяжёлый мутный сон.

Проснулся он под самое утро и долго не мог понять, где именно он находится. Спал он в кровати, значит, это была опорная база. Но свет, запахи, сама атмосфера помещения была совершенно иной, чем на базах Воинов.