Билет в один конец (ВМ-1, v. 2022).

Я потянулся и представил себе, как подчинил могучую стихию, вобрал ее в себя, и теплое чувство покоя разлилось по телу, как в те далекие времена, когда я с подачи одной тяжелой на голову знакомой баловался аутотренингом. Люблю тепло, но не жару, сон прямо в руку – надо будет махнуть на юга, как раз к этому времени основная масса туристов уже схлынула, воздух еще держится своих 25-27 градусов, хотя почти сравнялся температурой с морем, белый песочек Пальмиры еще прогревает, но уже не обжигает, вечером прохладно, можно гулять по набережной, посидеть в кафе, заказать паэлью или какие-нибудь морепродукты, белое вино или бутылочку Биниграу.

Можно взять с собой Таню или Катю. Или Таню… Да, точно, с Катей мы капитально рассорились.

Пойду и позвоню ей. И помирюсь.

Для этого надо встать.

Что же творится, встать-то я не могу.

Что-то удерживало мои руки, ноги и голову, позволяя чуть шевелиться, но не более. Надо мной тускло светился потолок, видимо, местный дизайнер спрятал светильники за светорассеивающим полотном.

Потолка было много, обзор по краям ограничивали бортики, видимо, я лежал в какой-то больничной кровати. Вариантов было два, или я себе что-то сильно переломал, и теперь был закован в гипс, или меня парализовало. Оба варианта оптимизма не внушали.

Чувство беспомощности – самое гадкое. Сделать ничего не можешь, и от этого накатывает паника. Сердце заколотилось, но почему-то почти сразу перешло на обычный спокойный ритм, голова чуть закружилась, стало хорошо и спокойно, я уже не думал о том, что со мной происходит, перестал адекватно оценивать окружающий мир и уснул.

Следующее пробуждение было иным – я уже не лежал, а сидел, одетый в кремовые брюки и свободного покроя рубашку, а напротив меня за столом в кресле расположился Анатолий Громов, умерший два года назад.

– Привет, дядя Толя, – я улыбнулся легко и спокойно, всё встало на свои места. Значит, не в гипсе я лежу или параличе, а помер, и теперь вижу других покойников.

Почему-то другие версии в голову не приходили, и вообще, хоть я агностик и в богов не верю, но на существование загробной жизни втайне, в глубине души, наделся.

И настроение к тому же было подходящее, благостное, словно сбросил с себя прошлую жизнь, все грехи, и начинаю всё заново.

– Привет, Марк, – мёртвый Громов явно был рассержен, – какого чёрта ты тут делаешь? Где Павел?

– С Пашкой всё хорошо, – продолжая улыбаться, сказал я, – сумку его нашёл, нога у него вылечится, завтра в Москву поедет. Рано ему ещё помирать.