Триллионер из трущоб

Играла живая музыка — пара из скрипача и пианиста примостились в уголке, а прямо по центру зала усатый мужик с белым цилиндром на голове занимался какой-то химией у всех на виду. Мутные жидкости переливались из склянки в склянку, а все посетители, словно завороженные, наблюдали за процессом. И что в нем такого интересного?

Наконец, мой провожатый остановился у огромного стола в самом центре ресторана и услужливо отодвинул стул.

— Прошу, присаживайтесь. Меню перед вами, можете выбирать любое блюдо, — парень кивнул на какой-то журнал, уже лежащий на столе.

— Спасибо.

Уселся на стул, закинул ногу на ногу и внимательным взглядом принялся изучать список блюд. Такс, что тут у нас есть поесть. Страницы пролистывались одна за другой, а я хмурился всё больше и больше. Какого черта? Я думал, тут вкусно кормят!

Розовая пенка свинопотама, дымка сивокрыла, утренняя роса пьянчужного дикобрюха...

Их мать, где все нормальные блюда? Кто эту херню кушать будет? Судя по названиям — сплошной воздух да пена, которая тоже воздух, но в пузырях.

К тому же смущал конский ценник за эту пену, даже несмотря на то, что, по заверениям Сильвии, мне не надо было платить.

Краем глаза заметил, что среди работников ресторана началась какая-то суета. Оторвал взгляд от меню и посмотрел вокруг.

В зал вошли трое людей. Статный мужчина в строгом черном костюме, ведущий под руку девушку в вечернем платье. Их тоже сопровождал какой-то работник ресторана, но уже рангом постарше, если судить по одежде.

— Прошу, проходите сюда, господин Тимофей. Госпожа София уже в пути, скоро будет, — швейцар услужливо лебезил перед важным мужчиной, чуть ли не целуя ему обувь. — Вот ваш столик, прошу приса...

В этот момент работник ресторана заметил, что столик уже был занят. И не кем-то там, а самим прекрасным мной. Швейцар выпучил глаза и на несколько секунд потерял дар речи, после чего с плохо скрываемым гневом в голосе заговорил.

— Молодой человек, что вы тут забыли! — нахмурил он брови.

Нет, не слушаю. Все слова швейцара пролетали мимо ушей, а я сам сидел, уставившись на важного гостя. А точнее, на уровень над его головой — Тимофей (158).

158!

Чье, мать его, место, я занял?!

Так и не дождавшись моего ответа, швейцар перевел свой взгляд на всё ещё стоящего рядом шкета. Тот весь побелел, понимая, что произошло что-то из ряда вон выходящее.