Стук из шкафа

В таком положении, ее в первый раз представили доктору. Неужели, ее принимают за сумасшедшую? «Я – человек с высшим образованием, получившая красный диплом, та, что читает книги по вечерам, и кормит голубей в парке – сумасшедшая?! Тут явно недоразумение».

Она заметила, что доктор рассержен, и немного рассеян. Уже потом, со временем Валентина стала ему сопереживать, ей казалось, что Николай Иванович глубоко несчастен. Затем такое поведение перестало ее удивлять. Бывает, он смотрит долго в окно, забыв о присутствии Валентины, что-то начинает бормотать, рисовать треугольники и параллелограммы в своей тетради, и спустя время, опомнившись, будто испугавшись, начинает таращиться на Валю.

Доходило до того, что пока доктор пребывал в раздумье, пациентка могла тихо пройтись по комнате в траектории, задуманной ею, затем соскучившись, снова садилась на стул и, грустно наблюдая спину Николая Ивановича, вздыхала: «Это кого еще надо лечить».

В первую встречу, Николай хмурился, и быстро записывал что-то, потом вдруг посмотрел на абажур, и подумал: «Надо бы от него избавиться» – и продолжал записывать за Валентиной.

Отложив ручку, он оглядел комнату, будто пытался прочитать мысли своей пациентки, затем пристально на нее посмотрел:

– Валентина, это ваше настоящее имя?

Она лишь театрально ухмыльнулась и старательно, с трудом, положив ногу на ногу, стала усердно болтать ею в воздухе, пристально смотря на него, и при этом неумело присвистывая.

Николай устало вздохнул.

– Ну что же нам делать.

На ее лице застыла гримаса, которая медленно превращало ее сморщенное лицо в старушечью ухмылку, напоминающую злой оскал.

Валентина показалась ему, душевно стареющей женщиной, в которой еще теплился огонь, но какая-то тайна затуманила ее рассудок, и тепло от внутреннего костра догорало в угольках ее безумных глаз, которые могли смотреть прямо и гордо. Когда она впервые подняла на свой взор, Николай всмотрелся в эти пространственные, глубокие, заблудившиеся в потемках своего разума, глаза, а они тут же, словно испуганные зверьки забегали по комнате в поисках убежища.

Она определенно отличалась от других пациентов, Николай это заметил сразу, и с первой минуты его мучила мысль «в чем ее особенность?» Каждый пациент уникален, и имея одинаковый диагноз, человеку требуется разный подход к лечению. Но в Валентине было что-то особенное и манящее: ее молчание – было громким разговором, резкие движения – особый танец слов, а взор – тайна.