Тропами тьмы

Ты же видишь – он околдован, одурманен, его нужно отправить к сестрам врачевания, они его вылечат. И тогда он во всем раскается, он поймет, как был не прав. Только не убивай его Эйриэн, - шептала девушка, готовая вот-вот расплакаться в любой момент, теребя подол королевского платья.

- Ну давай же, эльфийская девчонка, выноси приговор. Ведь ты даже убить меня не сможешь! – рассмеялся злым смехом Коул, нагло глядя в зеленые сверкающие гневом глаза повелительницы. На свою заступницу он даже не взглянул.

– Вы светлые все такие, ничего не можете сделать до конца! – бросил он презрительно. – Ты ничего не сможешь мне сделать, а вот мой владыка…

Молодому человеку не дали договорить. Очередной удар в горло латной перчаткой вновь заставил предателя замолчать и глотать ртом воздух. И снова действия охранника и мучения его жертвы были приятны дочери весны.

Желание отдать приказ о немедленной смертной казни изменника, оказалось столь велико, что королеве пришлось до боли в костяшках пальцев сжать подлокотники кресла, что бы не озвучить его вслух.

- Прежде чем я вынесу окончательный приговор, я хочу выслушать, что думает по этому поводу Катарина ёль ил Тилгер, какой приговор или быть может помилование, вынесет она, - Эйриэн намеренно добавила в полное имя княжны приставку, обозначающую её вдовство[1].

Толпа горожан, все это время бушевавшая и шумевшая по поводу возмутительного поведения преступника, услышав, что её величество вызывает жену героя и мать предателя, замолчала, как по заклинанию.

Женщина, послушная королевской воле, отделилась от группы придворных и вышла вперед, остановившись на одном уровне с судейским креслом, где сидела эльфийка. Милена, все еще сохраняя веру на примирение между дорогими ей этэнами в одночасье ставшими непримиримыми врагами, с надеждой повернулась в сторону Катарины, продолжая судорожно сжимать край траурного платья сестры.

Но голос вдовы оставался таким же безжизненным и безразличным, как в последний раз, когда её видела королева.

- Я буду согласна с любым вашим решением, ваше величество, - глядя прямо перед собой ничего не видящим взором глухо произнесла княжна, переложив всю ответственность за принятое решения на хрупкие девичьи плечи.