Тропами тьмы

Проходя мимо зеркала, девушка бросила быстрый взгляд на свое отражение и, почему-то, нисколько не удивилась, увидев, что её волосы потемнели еще больше, старания фрейлины, трудящейся над прической большую часть утра, пропали даром. Потемневшие пряди темными подпалинами просвечивали сквозь привычный соломенный цвет.

Дочь леса сняла с головы королевский венец, отбросила его на пол, легла в свою кровать и свернулась калачиком, уткнувшись носом в собственные колени. У неё даже слез не было, просто бездушная всепоглощающая пустота внутри.

Ей ничего не хотелось делать, никого не хотелось видеть и слышать. Она и сама не знала, откуда в ней взялось столько неведомой доселе злости, столько тьмы и безжалостности. Вот и разобралась, вот и простила, вот и помиловала…

Даже слезы не текли из глаз, чтобы облегчить солеными струями душу эльфийки. Лишь пустота и темнота были сейчас её верными спутниками.

Время растянулось тугим липким киселем, стрелки вязли в нем, словно мухи, часы на городской ратуше пробили уже не один бой, но как не пыталась сосчитать их королева, чтобы понять, который сейчас час, все время сбивалась.

Кажется, в комнате потемнело, а, может, это просто выползла тьма из её души и растеклась по углам.

Эйриэн услышала легкое поскребывание со стороны тайного хода и тихий голос, в котором она узнала маэстро Даниэля. Ей захотелось встать с кровати и открыть ему, но механизм был сломан, и королева не знала, как его починить, поэтому она так и осталась бездвижно лежать в кровати.

Маэстро запел мягко, ненавязчиво и душевно, зная наверняка, что его несостоявшаяся невеста услышит эту песнь. Дочь весны представила, как он, весь состоящий из сияющих лунных зайчиков, сидит сейчас на полу тайного хода, прислонившись спиной к закрытой двери, запрокинув вверх голову, и прикрыв глаза, и поет, вкладывая в песнь всю свою нежность и заботу. Бесчувственные пальцы вспомнили шелковистость радужных волос. Дочь весны слегка улыбнулась приятным воспоминаниям и задремала, убаюканная ангельским голосом шептуна, даже не заметив, когда он перестал петь.

Но когда в комнате раздались тяжелые старческие шаркающие шаги, эльфийка мгновенно открыла глаза, выныривая из сладостной дремы. Она нисколько не удивилась, услышав поступь учителя в своей закрытой со всех сторон комнате. Раз уж он мог её – лесное дитя, отыскать в Заколдованной роще, то проникнуть в запертые покои ему, как раз плюнуть.