Тропами тьмы

На случай, если какой-то выживший или неучтенный отряд орков вдруг решит напасть на эсилийцев.

Хотя, на взгляд Эйриэн, предосторожность эта была излишней. Выжженная дорога, со стоящими сейчас по обеим сторонам от неё почерневшими скелетами деревьев, хорошо просматривалась во все стороны. Остатки растительности крошились пеплом под пальцами, стоило их только случайно коснуться. Так что вряд ли враг мог спрятаться где-то поблизости. Но, как говорит народная молва, которая мудра житейским опытом поколений «береженого боги берегут»…

Несмотря на унылый пейзаж, серость которого разнообразило лишь ослепительно-голубое небо, да проплывающие по нему редкие облачка, настроение у возвращающихся домой воинов было отличным.

Еще бы, ведь каждый из них был теперь героем-победителем, уничтожившим коварного и опасного врага. Королева не разделяла их радости, скорбя по погибшим, но не могла никому запретить радоваться. Особенно тем, кто выжил.

То в голове колонны, то в её хвосте кто-нибудь начинал запевать бравый марш или героическую песнь и вскоре её подхватывали, и она реяла над шествием не хуже знамен и стягов, поднимая дух и настроение этэнов, следующих до Анории.

Лишь маги-лекари недовольно косились на поющих и просили тех, кто шел ближе к повозкам, горланить потише. Несмотря на то, что больные порой горланили не хуже здоровых, идущих рядом.

Генерал Лютер был только рад, когда королева выказала желание путешествовать вместе с врачевателями - хоть не пришлось выделять ей отдельное сопровождение. Но её свита, состоящая главным образом из друзей, по-прежнему была рядом.

Алессия, Мерилин и Томас с несколькими выжившими шептунами, следовали за повозкой на лошадях, чем изрядно раздражали некоторых лекарей. Рядом с конями шел Арейон, он внимательно прислушивался к разговору эльфа, воительницы и шпионов, косил умными глазами и изредка прядал ушами. Сколько приятели не уговаривали Эйриэн сесть в седло и присоединиться к ним, она упорно отказывалась, предпочитая оставаться рядом с пребывающем в забытьи Антуаном.

Литавий сидел на той же повозке, что везла ученика Старого, и все это время держал королеву за руку, иногда обмениваясь с ней нежными короткими взглядами. Бледный, худой и измученный, он казался призраком самого себя, лишь вишневые глаза горели по-прежнему ярко.

Если б не присутствие друзей рядом, эльфийка совсем растерялась. Смерть приемного отца стала для неё ударом, но еще большим ударом стало для неё возвращение настоящих кровных родителей.