Тропами тьмы

- Ничего, со всяким могло случиться, особенно с тем, у кого такая специфическая работа, - Эйриэн решила сегодня побыть доброй и извинить нахала.

После разговора с Даниэлем эльфийка и шептун вернулись на «свои» места. Она – к бдению возле пребывающего в беспамятстве ученику Старого, а он - на коня за её спиной.

К вечеру шествие остановилось и по приказу Гвидо Лютера, одобренному королевой, вояки разбили на ночь лагерь. Эсилийские воины, уставшие после боя и отягощенные ранеными, двигались в столицу много медленнее, чем шли из неё.

Грозный генерал поговаривал, что в Анорию армия подойдет лишь к завтрашнему вечеру.

Как ни старалась Эйриэн не думать о смерти Ивэна и приезде родителей, у неё ничего не получалось. Мысли жужжали в голове, словно надоедливые мухи и точно так же, как эти противные насекомые никуда не спешили улетать. Чтобы хоть как от них отвлечься, королева вызвалась помогать в госпитале. Лекари только рады были лишним рукам, поэтому без лишних слов приняли не только эльфийку, но и всю её свиту, которая отказалась покидать свою подругу и правительницу.

Мерилина здесь уже знали, он показал себя настолько хорошим врачевателям, что этэны в желтых балахонах обращались к нему исключительно как к светиле науки, не меньше.

С вечера и до поздней ночи её величество бинтовала, промывала раны, мазала мазями и варила настои, пока Соловей чуть ли силком не увел её в палатку, накормил и уложил спать. А серое платье оказалось как нельзя кстати. Оно точно до этого принадлежало кому-то из сестер.

Иначе как можно объяснить, что кровь по нему легко стекала, не впитываясь, а нечаянно пролитые капли от настоев даже не оставляли пятен.

Наутро лагерь вновь собрался и в том же порядке двинулся по тракту. Эйриэн запомнила этот день, как один из самых долгих и утомительных в своей жизни. Никогда еще она не возвращалась домой сердцем, полным страха и смятения. Впереди была встреча с родителями, которая раньше была столь желанной, а теперь оказалась ненавистной. Впереди было много сложных разговоров – с Николо, с Лукееном, с Катариной, сыновьями Ивэна и еще много с кем.

Желание сбежать и скрыться было сильно, как никогда, сильнее даже чем в тот раз, когда она уже почти доехала до границ с Паомирой. И она была готова простить себе это позорное малодушие, тем более что теперь никуда бежать не собиралась.

Лишь робкая улыбка бледного Литавия, да разговоры друзей за спиной придавали ей сил и прогоняли холодные мурашки, бегавшие по спине.