Невменяемый скиталец (НК-6)

Ждущие, когда эти губы скажут слова Героя, обращенные именно к ним: «Будь моей любимой! Навсегда…!»

Хозяин дома позволил себе войти в гостиную только по окончании отрывка и последующей некоторой паузы. Словно подчеркивая торжественность момента, дети с ним поздоровались сдержанно, а потом все настолько дружно уставились на него с немым вопросам на лицах, что резидент впервые в своей жизни чуть не «прокололся». Так и захотелось со вздохом поведать печальную новость. Но вместо этого он из себя выдавил:

– Засиделся немного со старыми друзьями.

Прощались…

Теперь все вдруг перевели взгляды на Родерика. И юноша, немного подумав, поведал отцу то, чем наверняка уже поделился со всеми остальными членами семьи:

– Этой ночью мне снился сон. Причем не такой, где я ни с кем не знаком и ни предметы, ни местность неузнаваемы. На этот раз мне снились все вы. И опять… – он намеренно подчеркнул последнее слово, – мне снилось празднование моего восемнадцатилетия. Но теперь я видел всех очень отчетливо. Вплоть до того, что дотошно рассмотрел серьги в ушах сестричек и большинство деталей одежды.

Мы сидим за столом и все смотрим на дверь. Вот она открывается и входит… Кашад! И прямо с порога поднимает руки вверх с восклицанием: «Как я рад вас всех видеть! И просто не мог себе позволить обмануть твои пророческие сны, Родерик, и не явиться именно в этот день…»

Бадушу пришлось прокашляться, чтобы выговорить вопрос:

– А потом?

Его приемный сын посмотрел на отца так, словно не решался сказать самую главную тайну. Потом посмотрел на сестер и все-таки завершил рассказ своего сна:

– Потом были какие-то черные провалы из чернильных облаков.

Но я изо всех сил пожелал еще хоть раз увидеть Кашада и задать ему единственный вопрос. Я знал, если проснусь, то уже не смогу продолжить этот свой сон. И мне удалось: вдруг передо мной возник страшный лик незнакомого, изуродованного человека и еле знакомый голос прошептал: «Это я…» И я понял, что со мной говорит именно Кашад. Поэтому сразу воскликнул: «Где ты?», и он ответил только три слова: «Не помню…. Туман…»

После этого Родерик решительно встал:

– Папа! Я уверен: Кашад в большой беде! И ему немедленно нужна помощь.

К тому времени до резидента еще не дошли отголоски скандальных похорон Великого Героя, но пророческие сны его сына и прежде уже не раз заставляли хвататься за сердце. Вот и сейчас он в который раз промолчал о гибели командира сборного Легиона, а только твердо пообещал:

– Я постараюсь все выяснить в самом скором времени.