Невменяемый скиталец (НК-6)

Точно! Скорей всего – Заринат.

– Ты уверен? Хотя… и в самом деле очень похож…

Дознаватель тут же стал сверять названные имена с имеющимися у него списками. Бормоча при этом вслух:

– Даждамира опознали по оплавленному фамильному медальону. Муроджана – по запекшемуся на голове шлему. Так, где у нас остальные…? Вот! Банг опознан по сапогам и оставшимся в нем ногам по колено. У этого – ноги целы, значит это не Банг. А вот Мирхайдар опознан по оружию и большому шраму на спине. Значит…. Уф! Неужели у меня все совпало?! – Кажется, молодой дознаватель радовался больше всего сошедшемуся количеству тел с количеством пропавших без вести в его списках.

– Похоже, это действительно Заринат. Тогда та кучка останков принадлежит вашему сотнику Длинному! Не иначе, как он слишком близко подошел к врагу, и его разорвало в клочья. Да, ведь так и утверждали многие….

Неожиданно пребывающий в коме раненый судорожно задергался, застонал и с дрожью приподнял свои красные от ожогов, без единой реснички веки. Безумным взглядом обежал склонившихся над ним людей и выдавил из глотки хриплые, трудно различимые слова:

– Туман, кругом один туман….

Я умер?

Оба товарища еще ближе склонились над изголовьем, наперебой восклицая:

– Заринат! Ты очнулся?

– Как ты? Нас узнаешь? Заринат, отвечай!

– Эй, Заринат! Это мы: Вазир и Шавкат!

– Ну, дружище! Присмотрись лучше!

Но раненый весь трясся непонятной дрожью, и в ответ только и сумел выдавить непослушными губами:

– Кто… я?

– Заринат, неужели ты забыл свое имя?

– Вспомни, Заринат, и постарайся не умирать!

Чуть раньше в палатку вошел бледный от недосыпания Кзыр из врачебного корпуса и, как только осознал происходящее, гневно зашипел на тройку посетителей:

– Вон отсюда! Ему не то чтобы двигаться, ему потеть вредно! Я его час назад с таким трудом усыпил, а вы!

– Все, уважаемый! Уходим, не кричите.

– Дознаватель опять придержал полог палатки, помогая выйти раненым на костылях, и уже выходя, бросил напоследок через плечо: – Можете записать его имя и звание: Заринат, десятник второй сотни.

А врач тем временем опять магическим прикосновением вводил тяжело раненного и практически полностью обожженного человека в оздоровительный сон.

В последующие несколько дней врачи и медсестры уделяли больному очень много внимания, но с каждым разом все больше и больше убеждались в неутешном диагнозе: мало того что десятник останется на всю жизнь с неприятными уродливыми шрамами по всему телу, так он еще вряд ли вернет себе утерянный рассудок.