Невменяемый скиталец (НК-6)

Из зрителей туда попадает только элита нашей Менсалонии, да гости из Южных княжеств и всего остального Мира Тройной Радуги. И удается такое представление увидеть только пару-тройку раз в году.

– А ты там был?

Торговцу льстил тот яростный огонь зависти, который теперь горел в глазах молодого колдуна, и он с горделивым апломбом подтвердил:

– И не раз! И хочу тебе сказать: денег на такое удовольствие не жалко! Оно того стоит!

– Сколько?!

– У-у! Тебе вот так, как сегодня, придется целый месяц работать.

– Однако!.. Издевательство над простыми колдунами, не иначе…

– Но есть еще и другая возможность, – хитро заулыбался Эндрю, заметив, как омрачилось лицо его временного работника. – Дело в том, что я с собой, как правило, беру четыре человека личной свиты, потому как у нас с братьями своя огромная ложа. Места всем хватает. И тебе только и надо, что подписать со мной постоянный контракт да перейти на мое полное довольствие. Легко и просто! А?

Лицо неопытного Эль-Митолана выражало всю гамму усиленных размышлений, и казалось, что он вот-вот согласится, но тут как раз с обочины послышалось заунывное пение нищих.

Два дряхлых старца довольно неплохими, сильными голосами выводили песню Милости, в которой просили у караванщиков только две вещи: хлеба и воды. Судя по нахождению с правой стороны от дороги, парочка шла им навстречу и явно изнемогала от жажды. Но ни с одной повозки им так ничего и не подали, распоряжения на этот счет от купца поступили самые строгие еще в начале пути.

Тогда как сам Эндрю Пиюс с раздражением повернулся в сторону нищих и с презрением выкрикнул:

– И чего завываете, как голодные шейтары?! Чего вам в благословенной Долине не сиделось? Там всего вдосталь!

– Как бы не так! – с неожиданной наглостью и бесстрашием отозвался один из стариков. – Там царят только горе и рабство! В Долине Смерти – все подлежит умерщвлению!

И в повышенном реве к нему вдруг присоединился второй старикан:

– Да будет так!

Они еще вопили мощными голосами последнее слово, когда купец, заподозривший неладное, вскочил на ноги и заорал во всю мощь своих легких:

– Тревога! К оружию! – и сам подхватил лежащий в ногах круглый щит.

Затем с разгорающимся бешенством выхватил меч, рассматривая, как в столбах пыли вдоль всей колонны взвились на ноги укутанные в бурнусы воины. Много, очень много воинов.

За спиной раздался какой-то хриплый скрежет и одновременный писк сразу нескольких девочек.