Невменяемый скиталец (НК-6)

Что? Хочешь пить? Да пей на здоровье!

Он подал Заринату кувшин с водой, и тот к нему так душевно и надолго приложился, что оставалось только присматривать, чтобы опекаемый не облил добротную одежду водой. Бывший десятник допил воду, осоловело заглянул внутрь кувшина, громко отрыгнул и попросил:

– Кушать?

– Э! Да так нельзя, дружище! – заволновался опекун, стряхивая невидимые крошки с довольно приличного камзола. – Нас ведь могут неправильно понять, мы и так всю корзину за раз умяли. Так что послушай меня, Зар! Мы постараемся хорошо работать и ничего даром не просить.

Ты понял? Нельзя просить кушать, надо сначала хорошенько поработать. И вообще, кто бы тебе чего ни давал, у них никогда не бери. Вначале я посмотрю и проверю, чем тебя угощают, а потом решу, можно тебе это есть или нельзя. Понял?

Тот кивнул, но все равно жалостливо промямлил:

– Кушать…

– М-да, прожорлив ты, однако, не по годам. – Дельфин задумчиво почесал отрастающую на подбородке щетину. – Почему о тебе легенды в нашей сотне не ходили? Или у тебя после ранения что-то внутри поломалось? Хм… чем бы тебя занять таким интересным…?

Тут Уракбай вовремя вспомнил, что его подопечный просто любит бессмысленно глазеть на какое угодно действие.

Как он, например, делал на их кораблике при сплаве по Базле: сидел на самом носу и просто любовался берегами или встречным речным транспортом. На этот раз для подобного времяпрепровождения пригодилось окно сарая. Оно выходило в хозяйственный двор, где бытовая жизнь была не такой значительной, но для недоумка и этого вполне хватало. Опекун его удобно усадил на высокую лавку и потыкал в сторону решетки рукой:

– Вот, внимательно следи за животными и скотниками. Учись делать, как они, может, и нам придется работать вместе с ними.

Поняв, что от него требуют, бывший десятник глупо улыбнулся:

– Работать… кушать…

– Правильно! – похвалил его Дельфин, – Когда начнем работать, нас будут лучше кормить. Заринат сильный – значит, много кушает.

А теперь сиди и наблюдай, никуда не вставай, мне не мешай.

Зар так и остался сидеть, держась руками за прутья решетки и с вожделением рассматривая движение прислуги на хозяйственном дворе, тогда как его опекун выбрал для себя наблюдательный пост гораздо более удобный. Входную дверь он даже приоткрыть не решился, но зато отыскал самую большую дыру, присел возле нее на дровяную чурочку и весь обратился как в слух, так и в зрение.