Охотник на богов. Том 2

Вместо этого она помогла подруге одеться, но сама Афена постоянно переводила взгляд с меня на Элегию и обратно, будто подозревала нас обоих в том, что мы затеяли какой-то тайный заговор и пудрим ей мозги.

В этот момент в углу пещеры я заметил морду Жмота. Зверёк появился бесшумно и совершенно незаметно для других, затем показал мне все десять пальцев на передних лапах, как бы намекая, что к обещанным конфетам я должен добавить ещё десять.

Он стоял и ждал моей реакции. Пришлось еле заметно кивнуть, чтобы он отвалил.

Но вместо этого Жмот сунул лапу в свой карман на брюхе и вытащил... целую горсть мута-алмазов!

И ведь это были совсем другие камни. Не те, что уже имелись у меня. Те были мелкие, а эти — размером с перепелиное яйцо!

Жмот поиграл бровями и демонстративно прикусил один из камней, показывая, что они настоящие, потом подмигнул мне и спрятал сокровище обратно в карман, ещё и похлопав по нему.

И тут до меня дошло, где он их взял. Из тайника, к которому и приезжал местный отряд Гильдии.

Ну конечно. Я пальцами показал ему, что он молодец, и тот, расплывшись в зубастой звериной улыбке, исчез в пространстве.

— Куда ты смотришь, Тайдер? — вдруг спросила Афена: от неё не укрылся мой короткий жест.

— Да так... показалось, будто там что-то мелькнуло, — тут же соврал я.

И опять Афена посмотрела на меня, как на опасного типа. Теперь к «извращенцу» добавилось ещё и подозрение на то, что я чокнутый.

Мы поторопились к расщелине, по которой меня привёл Жмот. Лаз преодолели быстро — никому не хотелось оставаться тут ещё хоть минуту.

Хорошо ещё, что у меня на голове был фонарь. Насчёт него Афена, кстати, тоже спрашивала, и мне пришлось рассказать про дикарку Нари, у которой я и забрал этот шаманский светильник.

— Дикая стерва, — поморщилась Элегия, но вот Афена ничего не сказала.

Когда же мы вышли в зал, где опять натолкнулись на мёртвые тела грувимов, то на вопрос Афены «А этих тоже я убила?», мне пришлось ответить:

— Нет, этих уже убил я.

Она глянула на меня с опаской и недоверием.

Афена ведь ещё не видела оружия Годфреда, поэтому к списку моих недостатков, кроме «извращенца» и «чокнутого», добавился ещё и «маньяк-убийца», а может, и «лжец» или «любитель преувеличивать без зазрения совести».

Обстановку разрядил Мозарт. Он вдруг появился из темноты коридора и объявил:

— Мозарт сделал!

— О, Мозарт! Ты как будто вырос! — Афена отвлеклась от подозрений на мой счёт и поспешила морфи навстречу, будто он был её лучшим другом.