Книга 4. Пожиратель Чудовищ. Часть 2

Я обливался по́том, во рту пересохло как в пустыне. Постоянно чувствуя запах крови, потихоньку вытекавшей из искалеченной ноги Рахиры, я с каждым часом всё хуже и хуже контролировал свои порывы. И, вероятно, сорвался бы, если бы у меня были на это силы.

Мышцы, уже столько раз укреплённые и усиленные СИЛОЙ и множеством перестроек, вопили от боли. Перед глазами вместо чёрно-белой с алой подсветкой картинки стояло сплошное красноватое марево, в ушах звенели мириады комаров.

Сколько прошло времени, я не знал и не хотел знать.

Казалось, если бы некий магический голос прошептал мне на ухо что-нибудь вроде: “Двадцать семь часов…”, - то моим мышцы в ту же секунду отказали бы и я просто рухнул на груду камня. А через минуту был бы переварен желудочным соком подземного червя.

Единственным, что помогало мне держаться, была энергия монстров. Та, что осталась от матери Руби, и новая, полученная из мяса дракка. Каждый раз, когда я чувствовал, что всё, баста, это – мой предел, она растекалась по телу вязкой густой патокой, обволакивавшей мышцы будто бы тонким слоем лечебной мази и давала возможность продержаться ещё час, ещё полчаса, ещё пятнадцать минут…

Мир вокруг пропал, я будто погрузился в транс.

Исчезли мысли о Палеме, Фирсторне, Кантарике, Пятёрке Великих, оставшихся в форпосте Шиито, Исме и Лой, о Рахире, лежавшей у меня на спине без особых признаков жизни, о Руби, крепко державшейся за мои волосы, о том, кто я такой и что вообще делаю. Остались лишь движущиеся на меня стены “затворов” и непонятно откуда взявшаяся уверенность в том, что я должен преодолевать их одну за другой.

И когда в один момент нового “затвора” перед лицом не появилось, я, на чистых рефлексах двигаясь вперёд, просто врезался лбом в жёсткую пластину челюсти червя, сомкнувшего свою широченную пасть. Осознание произошедшего пришло лишь спустя секунд двадцать.

Червь остановился. Эта мысль вспыхнула у меня в голове подобно яркой лампочке на долю мгновения и сразу сознание погрузилось в полнейшую черноту.

***

Очнулся я от того, что Руби своим шершавым язычком вылизывала мне щёку. Попытавшись отогнать лисичку, я на автомате поднял руку к лицу и тут же застонал от той боли, что пронзила всё тело от этого движения.

Очень знакомая боль перетруждённых мышц раскрылась для меня целой палитрой новых захватывающих ощущений. Я не был настолько добрым, чтобы не желать того же врагам. Но это определённо было одно из худших состояний, в которых я когда-либо находился.