Ган

Тао Ган вошел неслышно, как всегда. Легко быть неслышным в своем доме, где тебе знакома каждая доска пола, и ты можешь не наступать на те, что скрипом могут выдать тебя. Пато и сам неоднократно ухитрялся у себя дома подойти к обнаглевшей мышке так, что она не слышала его, и застав врасплох, схватить грызуна. Если говорить о мастере Тао, то таким «своим домом» для него являлся весь окружающий мир.

Присев рядом с женой, Тао поднял кружку:

— За встречу. За прожитый день и за день грядущий.

Выпили.

— Мы тут поспорили с Караей, — улыбнувшись, сказал он.

Сердце Пато перестало биться и бесполезным камнем упало, оказавшись где-то в пятках.

Эти двое, муж и жена, с любопытством ребенка смотрели на Пато, ожидая его реакции. Тао продолжил, и Пато знал, что он сейчас скажет:

— Еще один день, Пато. Расскажи, что ты сегодня узнал и чему научился.

— Ничего нового, мастер Тао, — и решил пояснить: — Ничего нового не узнал. Научился понимать то, что уже давно знал. Это, оказывается разные вещи: знание и понимание этих знаний.

— Расскажешь? — с неподдельным интересом спросил его Тао Ган.

— Что ты пристал к нему? — вскинулась вдруг Карая. — Может, он целоваться учился? Его теперь каждая девчонка мечтает чему-нибудь научить.

— Карая, милая, что ты говоришь? Или чувствуешь, что проиграла спор?

Тао чуть не смеялся.

— И ничего не проиграла, — притворно надула щеки та. — Так что? — обратилась она уже к Пато.

— Сегодня, — продолжил он как ни в чем не бывало, — после того, как мы с тобой попрощались, Тао, все, с кем бы я ни заговорил, чему-то меня научили.

Пато заметил, как мастер Тао посмотрел на жену и приподнял брови в немом вопросе: «Ну, что я говорил?»

Та отмахнулась от мужа и продолжала внимательно слушать, что говорит Пато.

— Я не скажу ни вам, ни кому-то еще, какое оно, это место. Но сделаю все, что от меня может зависеть, чтобы там оказаться.

— Хорошая цель, — мастер Тао уже сам наполнил кружки новой порцией пива. — Только ты ошибаешься, если думаешь, что мы хотим знать про то, какое оно. Это место под солнцем только твое и волновать может только тебя.

Он взял кружку в руку и протянул над столом, призывая тем самым последовать его примеру.

Выпили.

Карая, раскрасневшись от выпитого пива и волнения, вдруг заговорила тихо и ласково:

— Пато. Ты мне как младший брат. Всегда был.