Ган

Тот даже ему однажды рисунки свои показывал с такими домами и делился тем, что очень уж мечтает такие строить на земле Калатов. Так что не ходил Пато с удивленно открытым ртом и не вертел головой, как голодная ворона, в отличие от некоторых прохожих, попавших, видимо, как и сам Пато, в город впервые.

Двигаясь по улицам, они с Тао несколько раз свернули и оказались в совсем уж узком переулке, упирающимся в массивные ворота. Массивные то массивные, но гостеприимно распахнутые настежь. И непонятно почему, но ощущение было такое, что ворота эти никогда не закрывались.

На высокой дуге, перекинутой с одного опорного столба на другой, висел на цепях разрисованный точно детской рукой щит. Изображенный на нем круг перечеркнут ровно по центру. На одной его половине угадывалось солнце, на другой же луна. По краю шла нелепая кривая линия, и только обладая недюжинной фантазией можно было угадать в ней узор. Одну из многочисленных надписей на щите Пато удалось прочесть, остальные были написаны на неведомых ему языках.

— «В долг даем только ганам», — сложив неуклюжие буквы в слова, прочел он вслух.

— Ты только не удивляйся ничему, — подал голос Тао. — И придержи, будь любезен, свой язык, ставший в последнее время уж очень длинным.

Сказанное мастером воспринялось Пато без особых препирательств. Ведь ясно как день, что Тао прав, и ученик его за последний десяток дней столько наговорил, что впору и по спине его «отвозить».

Пройдя в ворота, путники оказались в просторном дворе, где все содержалось в полном порядке.

Сразу чувствовалась рука хозяина, или хозяйки. Две коновязи, вокруг которых щедро посыпана солома, не пустовали. Лошадки всхрапывали и с наслаждением, неторопливо жевали. Путники направились к коням и привязали своих лошадок на свободных местах. Чуть поодаль возвышался круг колодца с расставленными около него поилками. Черпай со дна и лей в корытце, а уж из него вода бежит по желобам. Так можно за раз не одну голову напоить. Ровными рядами стояли телеги, накрытые тяжелыми холстинами. За ними возвышался сарай, и через открытые низенькие ворота его было видно, что и упряжным быкам в этом доме уделялось внимание не меньше, чем лошадкам.

В общем, построек было не мало. И не все они были из вездесущего в городе камня. Не бревенчатыми оказались всего два строения: сам дом, и уменьшенная его копия, разместившаяся справа от ворот так, что из окон дома были видны и улица, и сами ворота.