Страж могил

Порой женщина впадала в забытье, полное кошмаров, и тут же приходила в себя, трепеща от ужаса.

Она еще как-то держалась. Те немногие люди, что заглядывали к ней, думали, что с ней все в порядке. Да, она сильно изменилась - осунулась, подурнела, вроде бы даже постарела; иногда она заговаривалась, порой вдруг начинала беззвучно плакать. Но соседи объясняли это тем, что она сильно страдает, потеряв мужа. К ней относились с сочувствием, ее жалели. А она чувствовала себя перед всеми виноватой. И это мучило ее не меньше, чем бессонница.

Спать она могла лишь днем, да и то - чутко, тревожно, пробуждаясь от малейшего шума. Кошмары приходили к ней и в светлое время суток; она подозревала, что разговаривает во сне, кричит, и потому не решалась спать, когда дети были дома.

Она боялась выдать свою тайну.

И она уже начинала понимать, что тайна эта рано или поздно сведет ее с ума...

32

Гиз шепотом выругался, и снова схватился за меч.

Это уже были не мыши - в окна стучать они не умели.

Тогда может быть птица? Ударилась сослепу в заколоченную раму, свалилась оглушенная на землю.

Удар прозвучал вновь - словно человек бил кулаком по доскам, требуя, чтобы его впустили. Пьяный человек или до изнеможения уставший.

Или мертвый...

Гиз провел клинком по каменной пластине на ножнах, сея на пол крохотные искорки. Заставил себя успокоиться, сдержал дыхание, унял сердце.

В горнице сделалось нестерпимо холодно. Даже кожу на щеках покалывало.

Сильный некромант творил свое черное колдовство...

Гиз тихонько соскользнул на пол.

На улице расхаживал мертвец. Шаркал ногами, ворчал, хрипел. Гиз не видел его, но мог совершенно точно сказать, где тот сейчас находится... Вот он подошел к высоко поднятому окну, ударил в доски, заскреб ногтями по стене, запыхтел, пытаясь на нее влезть. Потом засмеялся жутко, бесчувственно. Умолк. Перешел к другому окну, попробовал, крепко ли приколочены доски, подергал их. Щелкнул зубами, медленно побрел вдоль стены.

Гиз следовал за мертвяком.

Они были совсем рядом - их разделяла бревенчатая стена. И они оба чувствовали присутствие друг друга.

- Ну, давай же... - прошептал Гиз. Мертвяк шел к крыльцу, и вот-вот должен был учуять петушиную кровь. - Давай...

Охотник прижался к доскам, приложил ухо к тонкой щели, из которой веяло теплым уличным воздухом. Ему показалось, что он слышат позвякивание бубенчиков, мелодичное, далекое и влекущее.