Кодекс Крови. Книга III

Каменная табличка у основания указывала имя, возраст и обстоятельства смерти. Я бродил среди предков Михаила и чувствовал, как меня провожали взглядами, что, в принципе, было невозможно.

Семьи у Комариных были немаленькими, от трёх до пяти детей минимум. У мужчин причиной смерти значились военные конфликты, прорывы изнанки и смерть в экспедиции.

Я припомнил, что одной из статей расходов рода было регулярное спонсирование экспедиций на изнанку. Вот кто, оказывается, возглавлял эти походы. Но самое интересное, что даже женщины в этом роду не умирали своей смертью от старости.

Ничего подобного. Настоящие боевые подруги, они служили вместе с мужьями и ввязывались в авантюры с ними на равных.

С учётом таких обстоятельств неудивительно, что богатство рода собиралось в прямом смысле кровью его членов. Я шёл между скульптурами молодых и зрелых воинов и воительниц прошлого. Казалось бы, сколько их может быть за три сотни лет? Много, больше сотни статуй. Лишь на последних семи статуях причиной смерти значился несчастный случай.

Дед Михаила с тремя сыновьями и их жёны. Детским корявым почерком ниже углём было дописано: «Убиты».

Я смотрел на массивную фигуру деда. Скульптору удалось передать даже жёсткое выражение лица барона Михаила Юрьевича Комарина. Лысый череп, военная форма и обилие оружия на теле сразу выдавали в нём в первую очередь военного, а затем уже аристократа.

— Ну, здравствуй, дед! — обратился я к статуе. — Уж прости, но придётся выдернуть тебя из посмертия, позарез нужна некоторая информация.

Я принялся обшаривать руками постамент у основания статуи. Как подсказала мне память Михаила, туда закладывалась капсула с частью пепла усопших. Вот как раз пепел старого барона мне и был нужен. Это был последний необходимый ингредиент для ритуала. То ли Михаил запомнил что-то не так, то ли от деда ничего не осталось, но капсулы не было. Хотя...

— Агафья, а кто занимался церемонией похорон и погребения старого барона? — уточнил у вампирши, начиная подозревать неладное. Не хотелось бы из-за её ненависти утратить возможность проведения уникального ритуала.

— Я, кто же ещё, — фыркнула баронесса, — больше этого старого козла хоронить было некому, Михаил не в счет. Мал был ещё.

— А скажи-ка мне, дорогая, ты случаем пепел деда в болоте не утопила? — осторожно задал мучающий меня вопрос.

— Нет, хотя было желание, — буркнула Агафья, видимо, вспомнив события двухлетней давности, — он, конечно, та ещё скотина, но воинская честь у него имелась.