Кодекс Крови. Книга III

— Михаил Комарин, жених, — я пожал руку и указал на бесчувственное тело, — а это кто такой борзый нарисовался?

— Боевой товарищ, Никита Носорогов, жизнь мне спас в последнем прорыве, — скривился Подорожников, поднимая того и закидывая себе на плечо его руку, — парень хороший, но резкий. Делает раньше, чем подумает о последствиях.

— С чего это он Светлану невестой называл, да ещё и руки начал распускать? — я закинул вторую руку Носорогова себе на плечо и помог Вячеславу затащить парня в дом.

— Дурак потому что, я их только познакомить обещал, пока в отпуске по ранению нахожусь, а он уже невесть что себе напридумывал, — пыхтя, отвечал Вячеслав.

Мы втроём ввалились в холл, когда с одной стороны вбежала Света, ведя на буксире отца, а с другой выглянул Андрей и застыл, как вкопанный, глядя на свою собственную копию только с разницей в пятнадцать лет.

Вячеслава же будто током прошибло, он забыл про боевого товарища, забыл про отца и сестру, неотрывно следя взглядом за своей маленькой копией. Не хотел бы я оказаться на его месте.

Вот так узнать о наличии у себя сына. Хотя...

— Пап, ты мне ничего сказать не хочешь? — Вячеслав переводил ошалевший взгляд с отца на Андрея и обратно.

— Не здесь, сын! — попытался тактично отсрочить разговор глава рода.

— Ни хрена себе, не здесь! Ты когда собирался сообщить, что у меня есть младший брат? — казалось бы справедливо возмутился Вячеслав, — и ты, Света, могла бы и написать!

Лекарь присел, чтобы оказаться на одном уровне с Андреем. Вблизи сходство стало ещё более поразительным.

Тот же овал лица, нос горбинкой, скулы, цвет глаз и волос. И не менее упрямое выражение лица.

— Охренеть, будто себя в детстве увидел, — пробормотал Вячеслав, — ну что, брат, давай знакомиться!

При этом из разных концов комнаты прозвучало одновременно:

— Я не брат тебе! — от Андрея.

— Он не наш брат! — от Светы.

— Он не мой сын! — от Бориса Сергеевича.

Андрей осторожно обошёл по дуге Вячеслава и встал впритык ко мне, словно ища поддержки.

— Я так понимаю, это и есть мой отец? — ребёнок смотрел на меня со смесью надежды и страха.

Я кивнул, на что тут же получил задумчивый ответ, — да уж, природу не обманешь.

Лицо Вячеслава тем временем меняло оттенки от бледно-зелёного до багрового через синеву и белизну пятнами. Судя по его выражению, лекарь вспоминал свои связи за всю сознательную жизнь, пытаясь выявить, где и когда прокололся.

Я присел и уточнил у задумчивого мальца:

— Останешься знакомиться? Или могу забрать к себе в гости.