Балин. Сын Фундина. Государь Мории

Он был пожилым уже тогда, когда Тори только начинал работать в кузнице на собственной наковальне. Про себя Синьфольд говорил, что разменивает десятую сотню, но и здесь Тори подозревал, что его друг и спаситель врет. За Синьфольдом закрепилась дурная слава - он никогда не говорил правду, а если и говорил, то загадками; был невероятно въедлив и язвителен, не гном прямо, а… ну, сами знаете кто.

- Я буду крутить ворот, а ты ставь башмак, - говорил Синьфольд когда они нашли коридор с давильным камнем. Чтобы поднять круглый камень весом не одну тысячу стоунов вверх по пологой плоскости тоннеля на четыре сотни локтей у них ушло три дня.

Синьфольд упирал балку с винтовым механизмом в стену и со смаком крутил рукоять, подробно перечисляя, сколько врагов раздавит именно этот камень и как они, враги, будут страдать. Пока же страдал только Тори. Все эти три дня он героически слушал старческую трескотню, а когда резьба кончалась и камень останавливался, подкладывал башмак. Причем в течение последующих десяти минут Синьфольд ему выговаривал, как неаккуратно в наше время молодежь подставляет башмаки под такую простую вещь, как давильный камень.

Они целую неделю приводили в порядок рычажные ловушки на четвертом ярусе восемнадцатого горизонта. Четыре дня ушло на замену лезвия механической ловушки в гроте девятнадцатого нижнего горизонта. Около ловушек они оставляли приманки - многогранные стеклянные подделки во флюоресцирующей пыли древесных гнилушек. Стирая предыдущую надпись, заново помечали глиной, красной или белой, когда и кто подготовил к работе тот или другой убийственный механизм.

Время от времени они встречали рабочие или, наоборот, совершенно не подлежащие восстановлению ловушки.

Крама, или, как его еще называли - гномьего хлеба, у них оставалось еще на месяц. Кроме того, они постоянно находили еду в глубинах пещер. Однажды Тори обнаружил комнату, где сохранился белый гриб, растущий в полной темноте и пригодный в пищу. Пару раз Синьфольд умудрился выловить в бездонных колодцах по рыбине, которую они съели сырой, порезав на тонкие полоски и хорошо посолив.

Пока в Мории не было гномов, ее пещеры облюбовали и загадили летучие мыши, некоторые из них умудрялись выживать даже на такой глубине.

Тори угнетала тишина. Напрасно он напрягал слух, старясь уловить звук молотов товарищей, что остались наверху. Не слышал он и топота тяжелых гномьих башмаков и других домашних звуков, что постоянно присутствуют в обжитой пещере.