Балин. Сын Фундина. Государь Мории

Незаметно для себя он заснул.

Наследный государь Мории, Трейн, сын Трора постучал кольцом в дубовую дверь, на которой находился знак, без надлежащего тщания выбитый на толстой медной пластине. Он означал: Тут живет (работает) оружейник.

Когда Оин открыл дверь, то сначала не поверил увиденному, и протер заспанные глаза.

- Мне нужна твоя помощь, - быстро сказал Трейн.

Оин распахнул дверь пошире, пропуская нежданного гостя.

- Государь…, - начал было он.

- Я знаю, что сейчас не время и не место.

Я даже не могу тебе приказать. Единственное, о чем я прошу тебя - это пойти со мной.

- Куда, государь?

- В Морию.

- Сейчас? - задал глупый вопрос Оин. - Но, государь, я не могу…

Трейн круто развернулся и вышел, оставив недоумевающего гнома стоять посреди комнаты в ночной рубахе и колпаке.

Гном заворочался во сне, глухо застонал, пытаясь проснуться, шаря вокруг руками в поисках рукояти топора.

Трейну требовалась помощь. Он искал того, кто пойдет за ним без оглядки, без вопросов, на смерть и позор по одной лишь просьбе.

И Оин оказался недостоин доверия, не оправдал возложенных надежд. Он оставил Государя Мории одного, предал его, не прикрыл спину и, в конце концов, погубил. Всего лишь одним словом, единственным вопросом, глупостью и трусостью. И теперь Оин чувствовал на себе долг, что тяжелее всех гор, сколько ни есть их на свете. И самое страшное, что эту ошибку было невозможно исправить, нельзя вернуть прошлое и переиграть заново.

Оин видел эту сцену много раз, заново возвращаясь в то злосчастное утро двадцать первого апреля во сне.

Но вот лицо спящего гнома начало изменяться. Морщины, уродующие лицо набухшими складками, разошлись. Зубы перестали скрежетать, а дыхание выровнялось.Оин вновь погружался в пучины сновидений.

Но теперь он не один. Орки, ломающие стену, визжащие и гогочущие, даже не подозревают, что их ждет. Он зальет древние стены кровью. Он превратит гнусных тварей в простые куски мяса. Их головы он сложит в курган, а тела сожжет и разметает прах.

Трейн, стоящий за наковальней, освещенный белым пламенем, слегка поворачивает голову. Лицо его прекрасно и величественно, как маска древней статуи. С вызовом, размеренно и сильно он бьет по зажатому в клещах раскаленному куску металла. Трейн смотрит прямо в глаза Оину. Долго, пристально, не переставая работать. И вдруг подмигивает, будто снисходительно: мол, смотри, сделай свою работу хорошо.