Лисицын, жги!

Интересно, что им движет? Деньги, или может семья в заложниках?

Впрочем, уже не важно. У меня с предателями разговор короткий, я их ещё с прошлой жизни не перевариваю.

- Ты сам-то где будешь, родной? - обращаюсь к только что говорившему, внимательно оглядываясь по сторонам. Он должен быть поблизости. - Выходи лучше по-хорошему, а не то обижусь, и етить придется тебя. Твоей же монтировкой.

Впрочем, на мой зов он не откликнулся, но я и сам быстро его нашел - за третьей машиной от меня. Поняв, что прятки для него окончены, парень выставляет загнутую железяку вперед и пятится.

- Не подходи! Не под…

Я в два скачка оказываюсь рядом и ныряю ему под руку. Поднявшись во весь рост за спиной, хватаю руками за челюсть и затылок и резким движением сворачиваю шею. Недоумок мешком валится на пол.

- Етить он кого-то там собрался… - бормочу себе под нос.

Впрочем, особо не расслабляюсь. Где-то рядом еще ошивается Игнат. И вот он, в отличие от этих упырей, одаренный, хоть и не особо могучий боец. Напрягая разом и зрение и слух, медленно обхожу территорию по широкой дуге.

- Ах ты чертов сопляк!

Я оборачиваюсь на голос - лицо водителя искажено гневом, а руки стремительно покрываются струйками электрических зарядов.

Ха, да он похоже меня прямо ненавидит! Интересно, с чего бы? Жалованье Андрей ему вроде как платил по совести, даже несмотря на проблемы с деньгами. Не обижал, пафосного аристократа из себя не строил.

- Почему, Игнат? - в гневе рычу я, хотя только что был уверен, что успокоился. Ну не люблю я предателей, понятно? Не люблю. - Чего тебе, сволочь, не хватало?

После моих слов он залился хриплым смехом.

- Чего не хватало? Да я просто не хотел доживать свою жизнь, подтирая зад великовозрастному кретину, который не сегодня-завтра помрет от голода или на дуэли! А мне потом остаток дней на дороге побираться? У Федора Дмитриевича руки длинные, он и такое может устроить! А за верность он обещал мне четверть поместья отстегнуть, между прочим!

Я едва не расхохотался.

- Четверть поместья?! А может половину сразу? Ты себя вообще слышишь, Игнат? Он бы прикончил меня твоими руками, а тебя потом закопал бы где-нибудь в лесу, чтобы свидетелей не плодить. И вообще-то я не собирался отдавать коршунам на расклевание свое родовое имение. - Постепенно в процессе моей речи выражение лица Игната переходит от гневного к удивленному, а руки опускаются.