Острова Раздора - Подземелье кобольдов

Тьма чернильными клубами плавно оседала на землю стелилась по каменной плитке. Впрочем, находясь в абсолютной черноте мы всё равно всё видели, так как аура была у игрока, входящего в отряд – условности игры, однако! Удерживая в одной руке кинжал, вампир поднял её на уровень груди, отдавая приказ собственной ауре.

Повинуясь команде заклинателя, густое облако начало расширяться, медленно заполняя пространство ещё дальше. Тьма медленно поползла за поворот, прямо в коридор, где находились враги. Рога оскалился от напряжения, а на лбу выступили капли пота.

Видимо ему с трудом удавалось так контролировать ауру. Он делал с ней что-то особенное? Ведь достаточно было мысленный приказ отдать для увеличения радиуса густой тьмы, не прилагая лишних усилий. Похоже, он пробовал что-то новое для себя.

Я затаил дыхание, ожидая гостей. Пустота ведь еще мог ошибиться и заагрить двух, а то и больше, слизней. Лишних пришельцев не хотелось видеть никому.

Время текло тягуче-медленно, словно кто-то играл нашими нервами.

Точнее моими. Напряженно сжимая посох, я неподвижно стоял и смотрел в одну точку. Туда, откуда должен был появиться кислотный слизень. А может слизни. Сердце набатом стучало в груди, норовя выскочить наружу – очередной элемент реализма, когда в стрессовых ситуациях учащалось сердцебиение.

Паранойя начала играть с моим воображением, то и дело подкидывая отвратительные картины.

Например, как кислотник тягуче медленно, словно смакуя, – хотя, думаю, безмозглой жиже абсолютно все равно – переваривал еще живого меня.

Как он медленно растворял мою плоть, оголяя белоснежные кости. Затем скелет начинал сереть, обнажая костный мозг, а потом слизняк приступал к самому вкусному – к деликатесу из органов.

Слизь шипящими каплями падала на мягкие внутренности, превращая их в питательную кашу. Затем, словно этого было мало, неугомонный слизень скользил внутрь грудной клетки, будто в норку, и своим слизистым телом полностью покрывал внутренние органы.

Самое жестокое заключалось в том, что я – то бишь жертва слизня – был еще жив.

Я чувствовал все, но не мог ничего предпринять, парализованный парами, выделяемыми телом желейной сволочи.

Затем скользкое, даже склизкое, желе начинало прокладывать себе тоннели в моем теле, увеличиваясь в размерах и заполняя все полости. Покрытый слизью оживший кусок плоти буквально копошился в теплом, пока еще живом организме, совсем как трупные черви в полуразложившемся мясе.

Я помотал головой, отгоняя фантазии.