Алый осколок (Стеклянные небеса 1)

Пока что из всех вариантов наиболее логичным выглядел тот, в котором он скармливает варану Джейл или Клэйва, после чего надеется, что тот будет уже не в силах двигаться. Только вот варан не особо захотел лакомиться Джейл, а Клэйв явно не разделял идею Теолрина о том, чтобы принести себя на жертвенный алтарь — особенно после того, как случайный осколок едва не превратил его левую руку в труху.

Стараясь не сбить дыхание, Теолрин свернул следом за изгибом рифовой полосы. Стекла слепили его, сверкая на солнце всеми красками, словно сотни разноцветных кинжалов, насыпанных друг на друга в беспорядочном хаосе.

Маленькие и большие, ромбовидные и треугольные, они кричали Теолрину о тех днях, когда его главной заботой было найти среди них ценные и сжечь в плавильне остальные.

Осколки... Кинжалы...

Теолрин невольно замедлил шаг, когда его посетила внезапная идея. Рискованная, опасная, но... какие еще тут могут быть идеи, когда позади бежит здоровенное чудище, что может раздавить любого человека своим весом либо же располосовать ему грудь парой легких небрежных взмахов лап?

— Клэйв! — крикнул он товарищу, что несся впереди чуть правее него.

— Сможешь отвлечь его на себя?

Клэйв обернулся на ходу; его лицо морщилось от боли — скорее всего из-за того, что левая рука болталась тонкой веревкой на ветру, и не залеченная как следует рана от осколка давала о себе знать.

— Что ты задумал? — хрипло спросил он у Теолрина.

— Хочу проверить его шкуру на крепость.

Клэйв немного помедлил и вымученно кивнул.

— Надеюсь, — добавил он, замедляя шаг и разворачиваясь корпусом, — твоя проверка будет до того момента, как эта херня сожрет меня?

— Я тоже надеюсь, — бросил ему Теолрин.

А затем, убедившись, что у него в запасе еще есть несколько секунд, прыгнул в сторону и, проигнорировав боль в левой ступне, нагнулся и принялся мотать головой, окидывая взглядом ближайшие стеклянные россыпи.

Его взгляд опытного стеклосборщика почти сразу же дал о себе знать — Теолрин приметил то, что более-менее подходило ему.

То, что могло, пусть и в некотором роде, заменить кинжал. Это был голубой осколок, длиной почти в две ладони и шириной в пару пальцев, изгибающийся причудливым зигзагом и сужающийся к вершине. Теолрин бросил беглый взгляд на свою правую ладонь: совсем недавно, во тьме заброшенных стеклодувен, ему уже доводилось хвататься голой рукой за подобное стекло — и разрез на коже все еще болел, стоило ему как следует пошевелить пальцами или, тем, более, согнуть их.