Великий. Красный.

Дракон понял, что истосковался по общению. К его сожалению, уже вскоре он понял, что позабыл о том как говорливы бывают смертные. Это одна из немногих черт, что раздражала Одавинга даже в Довакине. Казалось все нужные слова уже сказаны, и голосу нет резона звучать вновь, но она всегда находила новые и новые темы для болтовни, буквально заставляя могучего дова устать от разговоров. И именно так же вела себя ставшая ему невольным компаньоном Айка.

Впрочем, в своем раздражении дракон не был полностью искренен. Все же желание девушки знать о дова и их мире, как и её неподдельное восхищение услышанным изрядно льстило, подпитывая драконью гордость.

Да и вопросы она порой задавала такие, что Одавинг надолго уходил в задумчивость. Некоторые вещи раньше не приходили в голову ни ему, ни Довакину, воспринимаемые как должное.

И все было бы не так уж плохо, с отсутствием собственного тела и несовершенством тела человеческого дракону пришлось смириться быстро, но слабость его невольной спутницы вызывала жалость в смеси с раздражением.

Дова старался подавлять эти чувства, понимая что в мире и времени где он оказался мало какая девушка в таком возрасте могла бы похвастаться силой и навыками достойными воина.

Но в то же время стоило ему вспомнить Довакина которую он знал прежде, ту, что стала для него первым и единственным другом, и он не мог не сравнить в своих мыслях уничижительно с ней драконорожденную которую знал теперь. А уж когда Айка до дрожи в коленях испугалась, стоило ей осознать чужую гибель и угрозу ей.

Никогда Одавинг не видел в Довакине страха, не ожидал он подобного чувства от той, что пусть и оказалась слаба, но была подобна его старому другу. И ошибся.

Но как ни странно, именно после того вечера в плененной драконьей душе начали появляться первые ростки уважения к его спутнице. Ведь он воочию видел как тяжело и страшно было его спутнице, но она не сдалась. Она искренне старалась сломать собственную слабость, и следовала, как понимала, тем советам что он ей давал.

Не всем, к искренней жалости дова.

Восхищение Айки в отношении той, кого она называла ангелом, не позволило девушке мыслить трезво, хотя Одавинг сразу чувствовал, что доверять той нельзя. Конечно же это была не ревность, как смеясь предполагала девушка, определенно не она. Но объяснить свои чувства дракон не мог, не смог и убедить в верности этих подозрений драконорожденную.

А когда правда вскрылась, он не стал говорить ничего, но был определенно доволен своей правотой.