Великий. Красный.

Будто бы секундой тому Кирю лежала распластанная на полу не в силах промолвить и слова, моргнула, и вот она уже находится совсем в ином месте, чувствуя как в кожу лица впились увенчанные острыми ногтями пальцы.

Положение было незавидным. Огнем горели раны на спине. Айка могла бы поклясться, что больнее ей в жизни не было. На фоне этого болезненные ощущения от сковавших запястья кандалов и стянувшей лодыжки грубой веревки были сущей мелочью.

Не успела девушка толком осознать своего положения, как все та же вцепившаяся в ее лицо рука грубо потянула вверх склоненную к полу голову, вынуждая Кирю встретится с взглядом хорошо знакомых ей глаз.

Рейналь смотрела осуждающе. Без гнева, которого можно было в такой ситуации ждать, но с неумолимой строгостью. Будто старший родственник при взгляде на ребенка, которого не хочется, но необходимо наказать.

— Думаю ты понимаешь насколько глупо поступила. Возможно обойтись с тобой мягко действительно было ошибкой с моей стороны.

Хотя твои восторженные взгляды были так милы. Я действительно почувствовала будто мои крылья едва не побелели.

Все тем же ангельским голоском начала свой монолог падшая, под конец отпустив уже лицо пленницы. Девушка ощутила как по щекам катится теплая кровь. Ногти Рейналь сумели оставить в коже глубокие борозды, а сама она, будто не замечая, продолжила:

— Знаешь, в моих планах ведь было оставить тебя при себе если все пройдет удачно. После ритуала я обрету могущество с которым придется считаться даже Григори.

У тебя были прекрасные перспективы…. Но теперь все это не имеет никакого значения. Выступать против меня было большой ошибкой. Наверняка ты думаешь, что можно уверить меня будто все было обманом демонов и это тебя извиняет… Но увы, для нас обеих увы, нет. Придется тебе побыть лабораторной крыской. Есть несколько личностей готовых отдать очень многое за возможность изучить неизвестный Священный механизм.

Вновь протянув руку, падшая небрежным движением, будто собаку гладя, потрепала волосы Кирю.

— Не стоит думать, будто зная мои планы ты в силах что-то изменить. Ведь сказанное тебе не повлияет ровным счетом ни на что. А ожидание незавидной судьбы во тьме и одиночестве... — Рейналь вдруг хищно улыбнулась, и не было в этой улыбке более ничего милого и ангельского, лишь затаенная злость и жестокость, — ...Это ведь тоже часть наказания. Без счета времени.