Святая Мечей: Линарис

Он подождал, пока Марина отойдет от окна и сядет напротив. — Вы взбудоражил мистера Стрикленда. Даже выдвинули ему какие-то немыслимые обвинения. Я не сильно вдавался в подробности, так как понимаю, что они беспочвенны. Но вы хотели увидеть меня и своего добились. Теперь, надеюсь, мы все узнаем почему.

«Будь осторожна, Марина. Перед тобой не совсем человек,» — мысли демонессы горящей стрелой прожгли голову Мастеру Меча. Она закусила губу, чтобы сдержать легкий испуг. Еще никогда ментальная связь не доставляла ей боль, но сейчас все было по-другому.

Это из-за Виктора? Марина почувствовала легкий укол, без слов, без мыслей, подтверждающий ее теорию.

— Я пришла просить у вас за одного из заключенных.

— Вот как? — Виктор откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — Тьери Гринтиир совершил преступление. Он лишился своих привилегий и его семья отказалась предоставить защиту и опеку. По законам Перфруна и Мира он должен быть осужден. Мы оба с вами знаем, что это наказание — глупость.

Тьери один из известнейших Мастеров Меча Перфруна. По крайне мне, был таковым.

— Но я пришла просить не за него, — вкрадчиво прошептала Марина, нагибаясь чуть вперед. Этот план пришел к ней в голову случайно и она не знала, сработает ли он. Ее ставка была лишь на то, что, по какой-то причине, управляющий тюрьмы почувствует некий долг перед Мариной за выполнение работы. За которую ей, кстати, дважды заплатили.

— Хм, интересно. И кто же удостоился такой чести, что за него просит сама Марина Щербинина?

— Один из разбойников, которых мы поймали во время нападения на караван.

Я увидела, что он был эльфом. Мне кажется он потерял в бою одну руку и ногу. Не правда ли странно?

— Ага. Очень странно. И этого эльфа зовут совсем не Тьери Гринтиир.

— Это было бы немыслимо, он — осужденный преступник. А о преступлениях разбойника нам ничего не известно. Возможно он вообще — не самый плохой малый.

— Понял. Вы говорите о, — Виктор открыл секцию стола и пробежался пальцами по бумагам, — Минте Бленбите.

Да. Минт Бленбит, вот оно — его признание.

Виктор выудил бумагу, держа ее указательным и большим пальцами. Аккуратно положил на стол и придвинул к Марине. Какое-то время они сидели, уставившись на документ. Каждый думал о чем-то своем.

— Совру, если скажу, что я не удивлен, — прервал тишину Виктор. — Такая дерзость и смекалка достойны уважения. Но. Есть это самое но.