Школа боевой магии. Том 3

После я откусывал от лепёшки, запивал из кружки молоком, вспоминал родных и ощущал, как тело наполняется силой и решимостью.

Я видел ошалевшие, но и словно живой водой умытые лица моих товарищей, чувствовал с ними единство, и это было круто!

Но вот всё съедено. Надо бы идти, но мы продолжали сидеть, как будто что-то ещё не завершено – не все слова ещё сказаны.

Наконец, Григорий Ефимович повернулся к хозяйке.

– Благодарствуем, матушка, на хлебе-соли, на заботе! Нам пора! Напутствуешь ли, благословишь ли в дорогу? Может, службой какой велишь отплатить?

Баба-яга задумалась.

– А сыграй-ка напоследок! Давненько я гусельки не слушала и не скоро ещё услышать смогу.

Григорий Ефимович глянул на Дмитрия, тот метнулся за инструментами.

Далеко идти не пришлось: гусли с гитарой были тут, в избушке – их ещё вчера сюда принесли, едва хозяйка нас у моста встретила.

Надо же, только вчера, а такое ощущение, будто целая жизнь прошла, и новая началась!

Парни раздвинулись, давая музыкантам и инструментам свободу, Григорий Ефимович коснулся струн, извлекая звук, Дмитрий подкрутил колки, настраивая гитару.

Хоть я и ждал, когда начнётся песня, однако лёгкий наигрыш вплёлся в музыку дождя неожиданно. Вплёлся легко, ненавязчиво, словно бы стал продолжением, сроднился с дождём. А потом потихоньку начал менять русло. Я даже не сразу это понял. Но в какой-то момент ощутил, что дождь затихает, завеса туч уже не такая беспросветная, а вскоре в небе и вовсе появились голубые оконца.

Ой да по речке сера уточка плывёт,

А по бережочку красна девица идёт.

Ой-ли лай-ли ой-ли, сера уточка плывёт,

Ой-ли лай-ли ой-ли, красна девица идёт.

А как на другом бережочке молодец стоит,

Молодец стоит, он да на девицу глядит.

Ой-ли лай-ли ой-ли, добрый молодец стоит.

Ой-ли лай-ли ой-ли, да на девицу глядит.

А вослед за уточкой да селезень спешит,

Селезень спешит, да грудь выпячивает.

Ой-ли лай-ли ой-ли ой да селезень спешит.

Ой-ли лай-ли ой-ли, грудь выпячивает.

Селезень спешит да крылья взмахивает,

Селезень спешит да воду взбрызгивает.

Ой-ли лай-ли ой-ли, крылья взмахивает.

Ой-ли лай-ли ой-ли, воду взбрызгивает.

Голос Григория Ефимовича изменился. Казалось, потёк прямиком в душу. И я понял, что он поёт для одного единственного слушателя – для Бабы-яги.