Первый паладин

А ведь я ощутил нечто подобное еще при нашей первой встрече. И думаю, что это не просто следствие нечищеных зубов.

– Но довольно болтовни! Ты ошибаешься, если считаешь, что твои фокусы тебя спасут, человечишка.

По клинку Аймонда поползли тонкие темные полосы, образуя на лезвии своеобразное переплетение. Одним взмахом он перерубил щит света, заставив тот лопнуть и распасться.

Я был крайне удивлен, так как в один миг я лишился своего главного козыря.

Сориентировавшись, я моментально выставил второй слой, вовремя успев защитить голову от тройки летящих стрел. Харли рядом со мной била копытами, но я крепко держал её под уздцы, опасаясь, что она в безрассудной атаке, нарвется на удар оскверненным мечом Аймонда.

– Не стрелять! – Скомандовал своим подчиненным последний. – Я сам хочу покончить с ним. Займитесь пока этой однорогой тварью.

– Беги! – Прошептал я единорожице, отпуская поводья.

Но моя подруга, вместо бегства, предпочла атаковать двойку рейнджеров, зашедших с тыла. И даже проведя атаку невидимым, но всё еще материальным рогом, смогла распороть одному из них руку, приведя, впоследствии, его в бессознательное состояние ударом копыт.

Оставшаяся на ногах тройка решив не рисковать в лобовой схватке с разъярённым животным, применила излюбленную тактику рейнджеров.

Стремительно запрыгнув на деревья, они начали поливать её стрелами одна за другой.

К своему огромному сожалению, в этот момент я не мог ей ничем помочь, так как был полностью сконцентрирован на бое с Аймондом.

Глава рейнджеров был очень сложным противником. Тем более для того, кто никогда не сражался с кем-то, кто обладает интеллектом и колюще-режущим оружием. Мне оставалось лишь неумело принимать его элегантные выпады на щит, пытаясь хоть как-то огрызнуться в ответ.

Несмотря на мое преимущество в наличии щита и брони, Аймонд не столько дрался, сколько играл со мной. Щит света был бесполезен против ударов оскверненного меча. Посылаемые в него «Вервия усмирения» он разрубал с еще большей легкостью. Кое-как помогала лишь освященная броня, скорее всего за счет своей «врожденной» материальной прочности.