Последний из Цитадели

Собственно, можно было сказать, что он практически здоров.

Гумберт поднялся и, не одеваясь, подошел к зеркалу. Оттуда хмуро глянул долговязый мужчина, еще болезненно худощавый, но с хорошо очерченными мышцами. Против демона рановато, но уже можно отправляться в путь.

В дверь постучали, на пороге показалась молоденькая служанка. Она поставила на пол корзину со свежей одеждой, метнула быстрый взгляд на Гумберта и тут же потупила взор, пальцы принялись мять оборки на платье.

— Ваша одежда, господин. Что-нибудь еще нужно?

Гумберт медленно обернулся.

— Еще? Конечно, — прошептал он и облизнулся. — Конечно, да!

Он толкнул ее на кровать, задрал платье и навалился сверху. Девушка болезненно вздрогнула, и Гумберт глухо зарычал. Он как будто оторвался от земли. Где-то внизу мелькали круглые от ужаса глаза, впившиеся в тонкую шею пальцы, слышался треск рвущейся ткани...

В этом было что-то общее с Охотой. Нечто древнее, нечто изначальное, нечто настоящее. В такие минуты Борн ощущал себя даже не зверем, не демоном — сверхдемоном.

Ибо его предназначением было убивать демонов. Убивать тех, кто считал людей просто пищей. Для него же пищей были сами демоны. Не в буквальном смысле, как-то иначе, но как — он никогда не мог понять. Он просто чувствовал это.

Когда он отпустил ее, девушка молнией вылетела прочь. Растрепанная, в изорванной одежде и смертельно напуганная. Ей, конечно, ничто не угрожало — убить ее было бы слишком просто, как раздавить букашку. Почти ничто. В конце концов, он мог убить случайно.

Такое бывало.

Гумберт перевернулся на спину. Он был удовлетворен. Немного. Очень немного. Ему требовалось большее. Охота. Демон. Кровь. Он ведь поэтому согласился. Если подумать, деньги не имели значения.

Во дворе вовсю жарило солнце, над мостовой колыхалось желе из раскаленного воздуха. Открыв дверь, Гумберт долго стоял на пороге, щурясь на яркий свет. Взгляд шарил по замку, по привычке пересчитывая караульных. Бежать ли отсюда, проникать ли сюда, кто знает, что и когда пригодится.

.. Копейщики на воротах, арбалетчики на башнях — стража везде удвоена. Чего они боятся?

На другой стороне площади звенели клинки. Два десятка кнехтов, под зычные команды сержанта усиленно утаптывали землю. Если и жара их не остановила, стало быть совсем туго. Но если нет Цитадели, если нет демонов, в чем причина?

Взгляд Гумберта остановился на колодце. Вот что ему нужно. Он медленно пересек площадь и взялся за рукоять ворота.