Чернобуров: Новая жизнь

Природа наградила ее не только большими глазами и милыми пухлыми щечками, но также и пышной грудью. Вырез платья позволял частично разглядеть упругие на вид юные прелести. Память Георгия напомнила, что девушку зовут Ульяна.

Я с некоторым трудом разлепил губы:

— Доброе утро.

— Ой! — служанка выронила вышивание. — Господин! Георгий Петрович!

Ульяна подскочила и в порыве радости кинулась меня обнимать, прижимаясь своей горячей, полной женственной силы грудью. В ответ я смог только погладить ее по бедру — оказалось, что сил у меня совсем нет, даже руку поднять непросто.

— Я пойду! Позову! Я сейчас! — девушка побежала к выходу.

Я ничего не сказал, вслед оценивая фигуру и сочные ягодицы служанки. Хороша... Странно, что Гоша даже никогда не пытался с ней флиртовать. Уж я-то в свое время побывал со многими женщинами, и возможностей не упускал. Постоянные игры со смертью приучили к тому, что желаемое надо брать решительно и быстро.

Оставшись один, я осмотрелся. Мои личные покои. Эта комната принадлежала Георгию.

.. мне... всю жизнь. Знакомая безопасная обстановка, в которой я волей-неволей ощутил себя как дома.

Память Георгия теперь стала удобной, как разношенные ботинки. Я спокойно вспоминал все, что хотел. Информация не удивляла — даже самые необычные для моего старого мира вещи.

Я мог бы поклясться, что прожил на Земле, в Российской империи, всю жизнь.

Распахнулась дверь, и в комнату вплыла стройная дама. Она была во всем черном: облегающее платье до пола, невесомая вуаль, изящные перчатки.

Я невольно засмотрелся на идеальную фигуру женщины и на мгновение пожалел, что это теперь моя мать — Светлана Григорьевна Чернобурова, в девичестве Вербицкая.

Следом за мамой в комнату влетела моя сестра, четырнадцатилетняя Людмила, тоже в черном платье. Все еще по-детски милая, но уже по-взрослому красивая девушка. Сердце дрогнуло при виде улыбки на ее пригожем лице.

Пригожий... Что за слово? Я понимал, что оно значит «красивый», «миловидный». А потом вдруг дошло, что люди-то вокруг меня говорят на незнакомом, русском языке.

Я не сразу это понял, потому что думал на нем же...

— Гоша! — Люда кинулась ко мне.

— Осторожней, Людмила! — мама грациозно сдвинулась с места. — Твоему брату нужен покой.

Люда крепко обняла меня и расцеловала в обе щеки. Следом подошла мама, откинула вуаль и осторожно прикоснулась теплыми губами ко лбу. Такое внимание со стороны родных и красивых женщин оказалось неожиданно приятно.