Отражения

— Я думала твое место — там, — не открывая глаз, прошептала Сайдири, когда Ланн сел рядом с ней.

— Оттуда мне не слышно, как ты дышишь, — он зачем-то тоже перешел на шепот, хотя был в состоянии говорить громко — не его же балор едва пополам не разрубил. Ланн пустил стрелу ему точно в глаз, и тот повалился назад, но было уже слишком поздно.

— Я не собираюсь умирать.

— Час назад, когда Дейран собирал тебя по частям, это было неочевидно.

— Да брось, — слабо улыбнулась она и открыла глаза. — Я везучая.

Ничего со мной не случится.

Ланн фыркнул и отвел взгляд. Случилось уже, и он допустил это. Интересно, она уже жалеет, что выбрала такого хренового защитника, или до нее только к утру дойдет?

— А если случится, какой-нибудь храбрый молодой монгрел обязательно окажется рядом, чтобы прикончить демона до того, как он прикончит меня.

Он должен был сделать это раньше! До того, как ее вообще коснулось лезвие меча! Но когда вокруг эти летающие тараканы, прицелиться так сложно, а от доспеха балора стрелы просто отскакивают.

..

— Ты... — она кашлянула и поморщилась, — можешь принести спальник сюда, если не веришь, что я дотяну до утра. Тебе действительно нужно поспать, Ланн. Нам всем нужно.

Если она начнет задыхаться или вновь откроется кровотечение, лучше бы кому-то быть рядом, чтобы с риском для жизни разбудить графа и растолкать Уголек. Даже если этот кто-то будет находиться гораздо ближе, чем заслуживает. Так что Ланн встал и перенес спальник под скучающим взглядом Грейбора, невозмутимо выпускающего дым в кишащее насекомыми небо.

И что у него только в этом табаке?

— Я все еще жива, — криво усмехнувшись, прошептала Сайдири, когда Ланн улегся и уставился на нее, боясь пропустить... что угодно, — мне каждый час отчет подавать или ты все-таки вздремнешь?

Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и постарался расслабиться. Не получилось. И не в последнюю очередь потому, что он бесконечно прокручивал в голове бой, в котором должен был проявить себя лучше.

Тогда, в Бездне, вытащив его из вонючей таверны и смертельной хандры, Сайдири сказала, что он дорог ей. Он был так счастлив это слышать, но... напрасно она им дорожит — он абсолютно бесполезен.

— Не счастливый случай убил того демона, а ты, — выждав четверть часа, тихо проговорила Сайдири. — Ты — самая большая удача в моей жизни.

Она научилась играть в эту игру у него, затем научилась играть лучше и, наконец, начала жульничать.