Отражения

Переворачивая бревна и перешучиваясь с другими работниками, многих из которых он и раньше знал, Ланн прекрасно понимал, что это житейская хитрость и мальчишку прислал жрец, но если ему стало лучше, то какая разница от чего?

И если он может снова задвинуть подальше собственное отчаяние, помогая кому-то другому, то сейчас самое время, потому что есть еще кое-что, о чем он не подумал сразу.

В этом отражении нет Перекрестка Миров.

Это тупик.

***

Время застыло, превратившись в один долгий пустой день, кусающий себя за хвост.

То есть пустым он, разумеется, не был — Ланн мог найти себе занятие даже в постоянно страдающем от голода и болезней Натхолме, что уж говорить о процветающей деревне на поверхности. Но слова благодарности жителей Зимнего Солнца и обещания помочь в ответ в случае чего падали в сердце, как в бездонный колодец, не принося радости.

Эти добрые люди не могут ему помочь. Хотя, конечно, очень стараются.

В какой-то момент уворачиваться от сердобольных старушек, пытающихся накормить одинокого молодого человека собственной стряпней, стало сложно, потому что их количество возрастало с пугающей скоростью.

Поразмыслив немного, Ланн решил, что и ему самому стоит умерить пыл, потому что здесь никакое добро не остается безнаказанным.

Ввалившись домой в обнимку с очередным пирогом, Ланн поставил его на стол и наградил уничтожающим взглядом единственного глаза, который способен хоть как-то выражать недовольство. Желтый глаз рептилии смотрел на все одинаково равнодушно.

— Я разберусь с тобой позже, — ткнув в пирог когтистым пальцем, со зловещим присвистом прошипел Ланн. — Я таких, как ты, на завтрак ем.

Бросив еще один ненавидящий взгляд на выпечку, он собрался уже отправиться спать, но заметил на столе кожаный мешочек.

Деньги? Ну это уже ни в какие ворота! Надо найти того, кто их оставил и вернуть обратно. И двери начать закрывать.

Шнурок, скрепляющий края кошелька, оказался завязан слабо, и стоило взять мешок в руки, наружу посыпались белые камешки.

Восемнадцать штук. Ланн знал это не потому, что успел пересчитать их в полете, а потому, что сам их собирал и обрабатывал много лет назад. Отскочив от стола, бусины покатились по полу, обгоняя друг друга, но одна из них вдруг столкнулась с невидимой преградой и покатилась обратно. Из пустоты послышался вздох настолько тяжелый, что, услышав его, даже великомученик устыдился бы ничтожности собственных страданий.